Поэтому, когда двери лифта открываются и Ника делает широкий шаг, увеличивая расстояние между нами, мне хочется взять ее за руку и вернуть обратно, поближе к себе. Максимально. Так, чтобы тела теперь уже действительно соприкасались.
Трясу башкой и вытаскиваю из кармана ключи.
— Сто пятое место.
Ника кивает, вышагивая по подземному паркингу.
— Серьезно? — усмехается, глядя на мою тачку.
— Что не так?
— Она похожа на какую-то зверушку. Это что-то из ретро? Еще и праворульная. Ты меня удивил.
Ника огибает капот и открывает дверь с левой стороны.
Алкоголь явно развязал ей язык.
— Из ретро, — сажусь за руль.
Увидел на аукционе и не удержался. Купил.
— Неожиданно. Я думала, это будет «Ламборгини».
— Почему?
— Миллионер на спортивной тачке с откидным верхом. Все по канону.
— Ламба у меня тоже есть, — медленно выезжаю с парковочной секции. — С чего ты взяла, что я миллионер?
— А ты нет? Я просто прикидываю план на будущее. Придется ли мне работать, когда ты на мне женишься, — смеется, прикрывая рот ладошкой.
— Шутка.
40.2
— Жаль, — постукиваю пальцами по рулю и немного притормаживаю.
На выезде из паркинга срабатывают датчики, а впереди нас есть еще одна машина.
— Что не миллионер?
— Что шутка.
— Я пьяна. Меня несет, и это позволительно. А вы, Ян Вячеславович, держите себя в руках. Ладно?
— Постараюсь.
Ника заразительно хохочет, отчего на моей роже тоже вырисовывается улыбка.
До ее дома отсюда минут сорок, может быть час, если без особых пробок.
Еще целый час с ней наедине. Что радует и напрягает одновременно.
Пьяная женщина практически инопланетянин. От нее никогда не знаешь, чего ожидать."
"Плюс меня сильно штормит, когда она рядом. Такое состояние за последние два года для меня в принципе несвойственно. Приходится подстраиваться.
— Ты лучше расскажи, как жила все это время?
— Обычно. Учеба. Работа.
— Муж, — добавляю с усмешкой, а сам жду ее реакции.
Я еще несколько лет назад прекрасно понимал, что фото в свадебном платье может ничего не значить, а все слова Ладки можно делить на тысячу.
Но мне было удобно думать, что у Ники все и без меня хорошо.
Мы столько натворили, что выстраивать все заново, находясь в разных странах, практически нереально. Я просрал момент, когда он у меня был, а потом просто плыл по течению.
В последние полгода чувство вины обострилось в разы, оно мучало. Это же стремно — оказаться трусом, несмотря на то, что тогда тебе было двадцать.
Ника поворачивает голову. Прищуривается.
— Муж, — кивает.
