Что делают в таких ситуациях?
Снова говорят?
Убеждают друг друга, что все не так плохо?
А если все действительно хреново? Тогда что?
Сползаю к полу и достаю из кармана куртки пачку сыграет. Прикуриваю. В подъезде сразу же срабатывает пожарная сигнализация.
Делаю пару затяжек, от которых становится тошно.
Только не от них меня воротит. Не от дыма, что застревает в легких, нет. От себя самого.
Я точно моральный урод, который готов пожертвовать той, которую люблю, ради мести…
* * *Просыпаюсь в половине шестого вечера.
Во сколько лег, понятия не имею, но не раньше обеда, кажется.
К Нике не поехал, потому что зассал. Банально и уже не в первый раз.
На телефоне десяток пропущенных. От отца и с работы. Завтра у нас презентация проекта. По-хорошему, эту ночь я должен был работать…
Вырубаю телефон и иду в душ.
К семи мне нужно быть у парка недалеко от Никиного универа. Так вышло, что чаще всего мы встречаемся именно там, я ее оттуда забирал после учебы или привозил туда утром. Мы там сотни раз гуляли, наматывая круги вечерами, потому что рядом есть очень атмосферная кофейня, которая ей нравится.
У нее-то Нику и жду. Хожу вокруг тачки, которую припарковал у тротуара. В машине лежит огромный букет цветов. Телефон Ники по-прежнему недоступен, но я на что-то надеюсь.
Лучше было бы поехать прямо к папаше домой, но она обещала прийти сюда, а у меня нет оснований ей не верить. Поэтому жду.
Курю. Хожу вокруг машины, сижу в салоне.
В семь Ника не появляется.
Через десять минут тоже.
Проходит полчаса. Звоню. Тишина.
В городе темнеет. Восемь вечера.
Телефон у нее по-прежнему недоступен. В такой ситуации звонят какой-нибудь близкой подружке. Но я не знаю, с кем она общается. Дружит…
Получается, я слишком мало о ней знаю?
Кладу руки на руль и смотрю в лобовое. И пока я думаю, что делать дальше, Ника перезванивает сама.
В панике, на диком кураже отвечаю на звонок. Внутри все тут же раздувается от важности, потому что она сама позвонила. Мне.
Улыбаюсь как дебил.
Слушаю ее дыхание. Она молчит. Собирается с мыслями?
— Ты не придешь, да? — спрашиваю первым, прикрывая глаза.
— Нет. Ян, я не в Москве.
Ее голос парализует сознание. Весь тот хаос мыслей, в котором я жил последние часы, — замирает.
— Где?
Спрашиваю, хотя и так догадываюсь. Уверен. Она согласилась на Цюрих. Ладка после всего случившегося точно ее продавила.
Хотя до этого Ника впадала в истерики, говорила, что ни за что туда не полетит.
