Мне велит позвонить Яну. Хотя я и так собиралась, но на стрессе еще ни разу не попала по кнопке «вызов».
— Что с ним? — спрашиваю у Ольги и одновременно вслушиваюсь в гудки.
Ян не отвечает.
— Сердце прихватило. У него случается. Я уже позвонила нашему врачу.
— Хорошо, — тру лоб влажными пальцами. — Хоро…
— Соскучилась? — весело интересуется Ян, наконец-то мне ответив.
— Тут… Тут твоему отцу плохо. Мы вызвали врача. Он, я не знаю, у него что-то с сердцем.
— Сейчас приеду.
На этих словах Ян сбрасывает звонок.
Поворачиваюсь к маме, она шумно дышит, накрывая рот ладонями, пока Ольга капает ей какое-то успокоительное.
Мне не нравится мамина реакция. Разве это нормально? Ее любимый человек чуть не умер, а она просто стояла. Возможно, она так из-за стресса, не знаю…
Ян приезжает минут через десять после того, как в доме появляется врач. Охрана к тому моменту уже отнесла Вячеслава в спальню. Поэтому я тусуюсь на втором этаже у двери, вместе с Ольгой.
В комнате мама, врач и Вячеслав.
— Как думаете, все будет хорошо? — смотрю на Олю.
— Он сильный мужик, справится, — она ободряюще улыбается, но эта улыбка меркнет, как только на лестнице слышится топот.
Это Ян. Он взбегает на второй этаж ураганом, не замечая нас, и лишь у двери в спальню замедляется. Толкает ее уже аккуратно. Без шума и лишних движений.
— Пойдем заварим чай, Ник? Всем нужно успокоиться.
Соглашаюсь и следую за Ольгой."
"Врач спускается минут через десять после нас. Прощается и отдает Ольге копии рекомендаций и список лекарств.
Я же иду наверх, потому что хочу поддержать Яна. Сейчас мне глубоко плевать, что подумает мама. Догадается или нет, не важно. Не та ситуация.
— Рот свой закрыла.
Жесткий тон Яна меня останавливает. Я замираю на ступеньке.
— Все это из-за тебя.
Они с мамой уже вышли из спальни, где отдыхает Вячеслав. Переговариваются на повышенных тонах. Точнее, Ян просто шипит. А вот мама реагирует более бурно, на грани крика.
— Я ничего не сделала!
— Не еби ему мозг. Ты здесь тупо для того, чтобы вовремя раздвигать ноги и помалкивать.
Кайфуй, пока есть возможность жрать и покупать тряпки за чужой счет.
Он говорит отрывисто. Каждое его слово отдается болью в сердце. Не знаю, почему так реагирую, но в какой-то момент складывается впечатление, что его речь адресована мне.
— Когда ты ему надоешь, тебя вышвырнут на ту помойку, с которой притащили. Помни об этом.
— Ты все еще надеешься, что он вернется к твоей конченой мамаше? Глупый мальчик, — мама смеется.
