Появляется передо мной все еще с печальным лицом, стараясь максимально прикрыться волосами.
— Я готова.
— Отлично. Едем?
— Да.
Как только выходим из квартиры, она замирает. С опаской посматривает себе за спину, а потом косится на лифт.
— Мне страшно, Ян.
— Все будет нормально.
— А если все это мне не поможет? Никогда ведь не помогает. Я такая слабая, столько лет прошло, сынок…
— Пойдем, — беру ее за руку и веду к лифту.
— Ты сильная, и ты со всем справишься, нужно только захотеть.
— Ради чего?
— Хотя бы ради меня, — сам не замечаю, что вкладываю в свои слова упрек.
Мама тут же сжимается. — То есть, блин!
— Я понимаю, ничего. Ты все правильно говоришь, Ян. Как у тебя дела?
Она рассматривает меня так внимательно, пока мы едем в лифте. Не стоило становиться друг напротив друга.
— Ты так вырос, а я даже не заметила. Как учеба? Что с твоими идеями? Ты их осуществляешь?
Сую руки в карманы и отрицательно качаю головой.
Мои идеи, вспомнила тоже…
Последние несколько лет мы с ней практически не общались.
Я винил ее в том, что происходит. Не только отца.
Отдалился от них обоих. Хотел, чтобы ничего в этой жизни мне о них больше не напоминало. Зря, наверное. Малинина же какого-то черта цепляется за своих долбанутых родственников. Зачем? Понятия не имею.
Возможно, из-за вот этого гадкого чувства — быть кому-то нужной. Именно в эту минуту я тоже его испытываю. Глубоко внутри захлебываюсь щенячьей радостью лишь оттого, что мать спросила, как у меня дела.
Бред. Сука, какой же бред.
— Нет? — спрашивает, потупив взгляд.
— Тебе же так нравилось рисовать. Так хотелось связать себя с играми…
Ага, а временами хотелось сдохнуть. Этого же я не сделал.
— Вы же с Тимофеем даже что-то придумали. Приложение, кажется, да?
— Его отец у нас его выкупил. К нам оно больше не имеет никакого отношения.
Это было баловство. Тим писал код, я делал дизайн. Мы просто развлекались, не больше.
— Ясно.
Мама выходит на улицу и жмурится от яркого солнышка. Погода на удивление ясная.
Еще раз осматриваю бампер и скидываю фотки дилеру.
Заеду к ним сегодня же.
— Садись, — открываю маме дверь и достаю сигареты.
— Ты куришь?
Какой сюр, так и хочется закатить глаза. Она ничего обо мне не знает. Ни о жизни, ни о привычках, даже вредных. Чистый, мать его, лист.
— Балуюсь, — ухмыляюсь и прикуриваю. Делаю пару глубоких затяжек и бросаю тлеющую сигу в урну, что осквернила мой бампер.
— Может быть, мы купим кофе?
— Можно.
Кофе мне точно не помешает. Глаза слипаются.
