Показательно кладу ладонь на руль, ту, в которой еще секунды назад были ее пальцы, и резко бью по тормозам у поворота к Валериной хате.
Выжимаю тормоз, пригвождая тачку к обочине.
Ника часто дышит, продолжая впиваться ногтями в ручку. У нее безумный взгляд — это адреналин подъехал.
— Разве это не весело?
— Я чуть не описалась от страха, — выдает на полном серьезе, а потом начинает смеяться. — Ты сумасшедший.
Ее губы слегка приоткрыты. Она продолжает хватать ртом воздух, как рыба. Трогает себя. Плечи, лицо, будто хочет удостовериться, что все еще присутствует на этом свете.
— Я надеюсь, твои синяки не потому, что ты попал в аварию?
— Кто знает, — пожимаю плечами. — Держись, — снова давлю на газ, и нас резко прибивает к сиденьям.
У дома Валеры Ника еще минут пять сидит в машине, после того как мы запарковываемся. А когда выходит, я сразу тащу ее внутрь и вручаю бокал.
— Держи.
— Что это? — она перекрикивает музыку, почти задевая губами мочку моего уха.
То, что я отзываюсь на ее прикосновения, мне не нравится.
Это может испортить игру. Чуть позже мне стоит отыскать Настю.
— Брют. Пей, — выжидающе смотрю на нее и, когда она не предпринимает ни единой попытки сделать хотя бы глоток, вливаю в себя весь стакан точно такого же пойла. — Вот так надо. Учись.
Ника смеется и пригубляет эту кислятину.
— Вкусно, — улыбается.
— Я же говорю. Пошли, — тяну ее за руку через толпу тусующихся. Музыка бьет по нервам. Башка до сих пор болит, но я не готов пропустить Валерину пати, хотя бы по причине того, что задумал.
Оглядываюсь на Нику. Она рассматривает окружающих, пытаясь казаться прошаренной. Будто каждый день отрывалась в своей глухомани. Жаль только, что я в курсе, кто передо мной. Скучная ханжа, почти такая же, как Азарин себе нашел. Только эта с остервенением хочет влиться в тусовку и быть здесь своей. Впрочем, это мне на руку.
Не переживай, малая, вольешься. Уверен, тебе понравится.
Оглядываюсь на нее и тут же ловлю широкую девчонкину улыбку.
Как можно быть такой доверчивой Глупостью?
— Валера, — жму этому козлу руку и падаю на диван. Нику тащу за собой.
Она приземляется рядом, снова поправляя подол платья, чтобы кто-нибудь не увидел ничего выше ее коленей.
В бокале, что я ей вручил, все еще полно кислятины.
— Ты пить будешь? — тычу пальцем в бокал. — Хотя, может, что покрепче?
3.2
— Я не…
— Не говори только, что не пьешь вискарь, — закатываю глаза и снова беру ее на слабо.
