И я в общак отстегивать буду. И авторитет у меня есть. Через два года Спартак откинется, и я займу его место. Все здесь подо мной будет. И меня коронуют...
– Было бы неплохо, – оживился Качан.
– Ты меня знаешь, я круто могу подняться. А ты с Родей казино вроде бы собираешься открывать. Второе. А там, глядишь, и третье. Будешь посылать сюда на общак, и никаких проблем у вас не будет. А если что, на меня сошлетесь. Мне вы платите, законному вору Витязю...
– Ты еще не в законе.
– Это я о будущем. О скором будущем... Поверь, пятьдесят штук – это совсем немного по сравнению с тем, что вы можете потерять.
И вообще, это круто. Я в законе, а вы – моя пристяжь, в любом разборе на меня можете ссылаться. Разве это плохо – все конфликты без крови решать?
– Заинтересовал ты меня, брат. Конкретно заинтересовал, – признался Дима. – Думаю, мы вложимся в твою, гы, предвыборную кампанию... Только и ты не должен нас подвести.
– Слово пацана!
– Тогда заметано. Думаю, что и Родя будет не против.
На следующий день Гена узнал, что Буран сказал «да».
А еще через неделю состоялся первый прогон, и в лагерный общак поступили деньги.
Но, как оказалось, не все были этим довольны.
* * *Юра Макогон млел от удовольствия, как девственница на первом свидании. Видно, карта у него хорошая. Да и на кону все его долги. Одним махом все можно списать. Он едва сдерживал визг удовольствия в предчувствии большой победы.
– Тринька!
Действительно, карта у него сильная. Самая крутая «тринька» – туз, девятка, десятка. Но Гена лишь снисходительно усмехнулся.
Он показал еще более сильную карту. Три шестерки у него, этот козырь могли побить только три туза.
– Черт! – как ужаленный вскочил Макогон.
– Что такое не везет и как с этим бороться? – оскалился Гена.
– Давай еще!
– Гонишь? Ты мне уже две штуки баксов торчишь. Сначала отдашь, а потом повторим...
– Но у меня сейчас нет, – обмяк парень.
– Юра, ты мне брат или как? – утешительно улыбнулся Гена. – Я же тебя понимаю – семья у тебя, все такое... Жена молодая, ребенок.
Им сейчас тяжело. Откуда деньги? Так что давай так: ты мне должен, но я тебя торопить не буду. Но с одним условием – пока не отдашь долг, за стиры не сядешь. Никаких шпили-мили, понял?
– Да, конечно! – обрадовался Макогон.
Со стороны это выглядело красиво. Гена – отрядный смотрящий, Юра – боец из его свиты. И как бы в награду за верную службу благородный пахан прощает заблудшую душу.
Но никакого прощения нет и не будет. Карточный долг мертвым грузом повиснет на Юре.
