– Это ты к чему, Севастьян Андреевич?
– Да к тому, что не простой ты человек, с понятиями. Только одно непонятно... А может, как раз и понятно...
– Что-то ты вокруг да около ходишь."
"– Тут мне одну очень интересную маляву прогнали, – с хитринкой улыбнулся вор, обнажая гнилые зубы. – Серьезные люди тобой интересуются. Может, и не очень серьезные, но воры... Я Ростома Батумского не знаю, но слышал, что есть такой. Пиковый вор.
– Я в курсе, – бесстрастно глянул на Севу Спартак.
– И Тархан там подписался, и Оман.
Этих я точно не знаю. И за какие заслуги они коронованы, тоже не знаю. Может, «апельсины»?
– Может быть.
– Так вот, они сообщают, что короновали тебя. Это правда?
– Правда.
– Выходит, что ты в законе? – жестко, но без осуждения спросил Таежный.
– Ну, в каком-то смысле, да.
– Почему тогда не объявился?
– Малявы не было.
– Это для тебя не вопрос. У тебя люди на воле, они бы Ростома нашли, он бы все сделал...
– Ну, могли бы найти... Только зачем мне это? Какой из меня вор?
– А зачем тогда корону взял?
– Дернул бес за одно место.
.. – пожал плечами Спартак. – Потом понял, что нет у меня веса... Да и раньше понимал, а Ростом наседал, интерес у него был, финансовый. Я отказывался, а он потом с Тарханом подъехал, с Оманом... Ну, как-то так вышло. А на тюрьму попал, понял, что не примет меня братва. Поэтому и не объявился.
– Потому что ты серьезный человек, потому и не объявился. Был бы бакланом, на каждом углу кричал бы, что ты в законе. «Апельсин» ты, конкретно «апельсин».
И я рад за тебя, что ты это сразу понял. Потому и спросу с тебя нет...
– Но малява все-таки пришла.
– Да, но это две большие разницы, кем ты был и кем ты стал. Я хоть и в законе, но, честно тебе скажу, живу как на курорте. Не я, а ты реально за тюрьмой смотришь. И хозяин перед тобой на цырлах, и вертухаи с поклоном. Но, главное, люди тебя реально уважают. Вором ты хоть и не объявлялся, а на воровских законах стоишь. По закону у тебя все, по справедливости. Тюрьму ты правильно держишь.
.. В общем, я признаю тебя за вора. Потому что знаю тебя. И людям отпишу, чтобы они тебя знали, чтобы по ушам не дали, если что... Но все равно ты должен понимать, что в самом начале пути. И серьезные воры могут тебе предъявить, и «апельсином» назвать, и раздавить. Но если вдруг что, на меня ссылайся. И на людей, которые за тебя подпишутся. Я малявы разошлю, пока суд будет, пока этап твой не уйдет; люди отпишутся, скажут, что за тебя думают. Я скажу, кто за тебя.
