А матрасы в мою камеру новые выдать. Всем. И белье новое... Ну, и телевизор...
– Может, еще и кондиционер? – ехидно улыбнулся Силантьев.
– Да, и кондиционер. Напольный. И холодильник. Но это все за мой счет. И проводку за мой счет сделают. От вас, гражданин начальник, только разрешение требуется, – снова перешел на «вы» Спартак.
– Не будет моего разрешения, – покачал головой Силантьев.
– Кабинет у вас не очень. Панели старые, жук их точит... – не сдавался Спартак. – Полы надо менять, потолок подвесной делать, мебель новая нужна, кожаный диван, все дела.
И сплит-систему хорошую поставят, летом воздух охлаждается, осенью нагревается – супер! Телевизор японский с большим экраном, стереосистемы. Ну, и компьютер...
Силантьев выслушал Спартака с интересом, но в ответ покачал головой:
– Купить меня хочешь? Не получится.
– Тогда сделай, как я прошу, за просто так, – не моргнув глазом, ответил Спартак.
– Не сделаю.
– Почему?"
"– Потому что ты – никто, и звать тебя – никак, – с хамоватыми нотками в голосе проговорил подполковник.
– Я таких, как ты, пачками ломал...
– Пачкой сломать не получится, – осуждающе посмотрел на него Спартак. – Метлу трудно сломать, потому что все прутики вместе.
– Здесь ты – отдельный прутик.
– Да, но на воле метла, и метет она очень хорошо. Поверь, лучше под нее не попадать. Моим друзьям все равно, мент ты или нет.
– Это угроза? – вскипел Силантьев.
– Я с тобой нормально говорю, а ты хамишь... Не надо так со мной. Я себя уважаю, я за себя спрашиваю. И не надо тут быковать, начальник.
Не хочешь выполнять мои условия, черт с тобой. В конце концов, это твое право. Можешь в карцер меня отправить, я тебе ничего не скажу. Следствие по делу Берестова, так и это все по правилам. Правила могут быть жестокими, но они должны быть честными. А если ты по беспределу гнобить меня начнешь, тут уж извини. Сын твой в сто шестую школу ходит, в девятый класс, но за него не переживай, мы ниже пояса не бьем...
– Что?! – побледнел подполковник.
– И жена у тебя в администрации города работает, в теплое место ты ее пристроил, не вопрос.
– Ты что такое говоришь? – От волнения у Силантьева нервно задергалась щека.
– Говорю, что за жену тоже можешь не переживать. Она у тебя еще молодая и красивая, но ее никто пальцем не тронет. А твоя квартира на Краснознаменной улице может случайно сгореть...
– Я... Да я... – в бессилии сжал кулаки подполковник.
– Хлебом клянусь, начальник, никто здесь про твою семью ничего не узнает. Ни слова никому не скажу.
