Хотя дыхание все еще в норму не пришло. Да и щеки пылали, однозначно.
Виталий помог ей выйти из машины и повел в сторону входа. Практически в дверях их встретил администратор, видимо, знакомый Виталию. И, нейтрально поприветствовав, провел к лифту. Таня, по правде, даже не об одежде подумала, когда зашла в этот стеклянный лифт и уставилась невидящим взглядом на прекрасный вид вокруг комплекса, а о том, как ее губы и взгляд точно выдают то, что ее только что горячо целовали. И что она не против повторить, между прочим.
“Что же этот Виталий с ней делает? Околдовал он ее, что ли?”, она скосила глаза на мужчину.
Сам объект ее интереса стоял в непосредственной близости и поддерживал Таню за талию. Вроде и в пределах приличия, едва касаясь. И в то же время, она всем телом ощущала его горячую ладонь и жар этих пальцев, недавно сжимавших ее щеки. Словно вчера, в поезде. Даже вздрогнула, когда в лифте раздался негромкий звон, возвестивший, что они приехали. Так на своих ощущениях сосредоточилась.
— Терраса, — возвестил администратор, немного театрально отступив, освобождая им проход. — В полном распоряжении вас и вашей гостьи, Виталий Сергеевич.
Виталий вытащил ее из лифта до того, как Таня осмыслила это.
— Выбирай, — широко улыбаясь, Виталий обвел рукой огромную пустую террасу, где кроме них находился лишь один официант. — Любой столик наш. Какой хочешь?
Таня растерялась. Или, точнее, залюбовалась видом. Все просматривалось великолепно, очаровывая: и верхушки деревьев, листьями укрывающие неинтересные пейзажи проспекта и дороги, и река, и порт с причалами, и даже один из лучших видов на остров и пороги! Не хотелось отводить глаза.
Сразу какое-то облегчение и легкость пришли, снимая усталость после тяжелого рабочего дня. И даже жара здесь не так ощущалась! А может с реки доносило прохладу ветром.
— Любой? — рассмеялась Таня от этого ощущения легкости и радости, вдруг наполнившего душу.
Обернулась к Виталию, легко подняв бровь, как он иногда делал.
И замерла, потому что он застыл, глядя на нее так странно. Вот — жадно — просто лучше всего его взгляд описывало. Словно он все, каждую мелочь, каждую черточку и мелочь поглотить, в себя впитать этим взглядом пытался.
И страсть из его глаз никуда не делась. И Тане это все, словно хмелем ударило в голову. Одурманило.
— Любой, — через несколько секунд хмыкнул он. Не отвел глаз, не скрывая ничего. Достал из кармана сигареты и зажигалку.
