Так они провели две недели. А потом Таню начала мучить совесть. Как ни как, а она отсутствовала в клинике уже довольно долго. А учитывая то, что работы у них всегда хватало, а тут еще и ее нет, и неизвестно, заместили ли место Вадима. А есть же еще и приюты, в которые она и так долго не наведывалась из-за своих проблем… В общем, она начала переживать.
Виталя поначалу не поддавался, постоянно веля ей расслабиться. Стал таскать больше на экскурсии. Но Таню не отпускало. И Казак уступил. Правда, с ограничениями.
— Работать, как раньше, ты не будешь, давай сразу это решим, — заявил Виталий, едва позвонил, чтобы им организовали билеты на вылет. — Хватит, уже загнала себя до предела.
Жестко сказал. Резко. С явным предупреждением в глазах, что шуткой тут и не пахнет, как и приглашением к диалогу. Так, что Таня даже опешила. Отвыкла от такого тона за этот «отпуск». Да и, собственно, нельзя сказать, что она в принципе привыкала к «такому» Виталию.
— Виталь, ну я не смогу все время сидеть дома, — попыталась мягко объяснить она.
— Я же с ума сойду от безделия. Я так не привыкла. И не хочу, в общем-то. Да и я люблю свою работу, очень.
— Рад за тебя. — Виталий не выглядел так, будто услышал и понял ее. — Можешь и дальше любить. А меня интересует только то, чтобы с тобой все было в порядке. Все остальное — «дорожная пыль», Танюша. Советую запомнить. И если я решу, что ты снова о себе не думаешь, про работу можешь забыть. Ясно?
Ее задело. Или, может, гормоны, которые она принимала, сыграли свою роль.
Но Таня, вроде как, помнила о такой вероятности, и постаралась сдержаться.
— Я не буду больше доводить себя до такого, — понимая, что Виталий, в некоторой мере, имеет подоплеку для своего ультиматума, дипломатично заметила Таня. — Но не собираюсь отказываться от любимого дела.
Виталий промолчал. Но посмотрел так, словно говорил: «я все сказал». Таня не продолжала спор. Но ей было неприятно. Честно. Насколько она помнила, его не особо волновало, что сама Таня думает о роде деятельности Витали.
И он не собирался как-то с этим завязывать, несмотря на ее страхи и волнения. А у нее, как ни крути, призвание гораздо безопасней. Да, Таня довела себя до изнеможения. Но и в этом же не только работа повинна!"
"Однако совершенно не хотелось устраивать ссору. Слишком хорошо и спокойно они провели эти недели. Вот Таня и промолчала. Но неприятный осадок внутри остался, добавив горечи в такие восторженные и сладкие впечатления от их отдыха.
