До сих пор ей хотелось позвонить и крикнуть ему: «А Вика как же? Ее жизнь и боль не должны были иметь для меня значения? Простить преступление только из-за родной крови? Выгораживать по семейному принципу? Это — его правда?»
Задел ее этим Виталий. Обидел сильнее, наверное, чем если бы, и правда физически ударил.
А его, выходит, несмотря на все, что теперь знала, все равно из сердца, из головы, из себя самой — выдернуть была не в состоянии? Любила?
Брата, помнила же ясно, возненавидела после того, что он с Викой сотворил.
Испытывала дикую ярость, отвращение, когда его видела на суде… А Виталия… не могла в себе ничего такого обнаружить. Только ужас и отчаяние от того, что вообще это узнала. Что было такое в его прошлом. И боль, которая пульсировала в голове и в груди непрестанно, потому что не с ним сейчас находилась. Но и как с ним остаться, как бы сумела жить рядом с Казаком дальше, все теперь зная — не представляла. И дело не только в том, что постоянно сходила бы с ума, представляя, где он и что может делать.
А и потому, что не знала, как теперь ему верить.
Да, если посмотреть на все объективно, Виталя ей не врал. Но и не говорил ничего. Не был откровенным. Причем, сознательно. Полностью понимая, как именно Таня может отреагировать, и целенаправленно старался избежать этого.
Много объяснений и причин Таня находила для этого, но ни от одного не становилось легче. Потому что ни одно не могло ее примирить со случившимся и с тем, кем он был. И при мысли о том, на что он обрекал всех, кто страдал в результате его действий — людей, их семьи — становилось только хуже.
От боли и ужаса, скручивало. И резало изнутри от обиды. Но и вырвать свое сердце, переполненное Виталием — она оказалась не в состоянии. И как с этим справиться — не знала. Данный факт так и не изменился с того момента, как она самому Виталию в нем призналась.
Жить с этим всем было слишком тяжело. А Таня, как последняя дура, еще и его сигареты нюхала, чтобы хоть как-то почувствовать запах Казака.
Хоть что-то родное и похожее. А ведь раньше сигаретный дым ненавидела.
И ревела ночами. Полгода — как сон. Как сказка или мечта, рассыпавшаяся при столкновении с реальностью."
"Февраль подходил к концу, а она ни холода, ни влажности не замечала. Погоды не видела. Одевалась как-то бестолково. Тем более, что большая часть ее вещей у Виталия и осталась. Он ей их не прислал. Да и Таня никак не могла себя заставить позвонить ему, чтобы решить эту проблему.
