Как дыхание. Собственно, машины и были сердцем корабля, и если они остановились — значит, произошло что-то непоправимое…
Надя прислушалась к доносящимся из-за двери каюты звукам, и тревога ее усилилась.
Испуганные голоса, топот ног, крики… А потом раздался совсем неожиданный звук. Как будто взрывается множество петард — пах-пах-пах… Но откуда здесь петарды? Надя с ужасом поняла, что это была автоматная очередь.
— Что происходит? — проговорила она вслух, и от звука собственного голоса ей стало еще страшнее.
И тут за дверью раздался топот многих ног, и в дверь постучали.
— Откройте, пожалуйста! — проговорил по-английски незнакомый вкрадчивый голос.
Надежда закусила губу, подтянула колени к подбородку, вжалась в спинку кровати.
— Пожалуйста, откройте! — повторил тот же голос и тут же выкрикнул, потеряв терпение: — Открывай, сука! Мы знаем, что ты здесь!
Надя вскочила, заметалась по каюте, бросилась к иллюминатору…
Он был плотно закрыт, как говорят моряки — задраен, за ним виднелось предрассветное море, тускло отсвечивающее зеленоватыми фосфорными отблесками.
На дверь обрушились тяжелые удары, уже несколько голосов наперебой выкрикивали:
— Открывай, сволочь! Хуже будет!
Вдруг удары прекратились, раздалось негромкое женское всхлипывание, и прежний вкрадчивый голос проговорил:
— Вот эту дверь, мисс… уверяю, мисс, вам нечего бояться! Совершенно нечего!..
И тут же дверь с легким щелчком открылась.
В каюте, и так не слишком просторной, стало тесно от ввалившихся в нее людей.
Это были чернокожие мужчины в шортах и выгоревших куртках, обвешанные оружием, с блестящими белками глаз. Среди них выделялся один, постарше и посолиднее, с яркой нашивкой на рукаве. Чуть в стороне жалась девушка в порванной униформе корабельной горничной, с растрепанными волосами и синяком под глазом. Она всхлипывала, размазывая тушь. Надежда поняла, что эта напуганная девчонка своим ключом открыла дверь каюты.
Впрочем, ей сейчас было не до горничной. Ее обступили чернокожие бандиты, ухмыляясь и плотоядно сверкая глазами, они хватали ее за руки, за грудь.
Старший прикрикнул на них, бандиты утихомирились, нехотя отступили, переключившись на горничную. Старший схватил Надежду за плечо, потащил к выходу, проговорил с прежней вкрадчивостью, противоречащей грубости его манер:
— Пойдемте, мисс, с вами хочет поговорить один джентльмен!
— Я никуда не пойду! Я ни с кем не хочу говорить! — бормотала Надя, понимая, что ее слова не имеют никакого значения.
