Должно быть, надеется, что когда-нибудь я ей достанусь на обед. Я к ней привык, зову ее Мелиссой, в честь одной своей родственницы. Они очень похожи. Эй, Мелисса, как дела?
Гиена хрюкнула и исчезла.
Надя отпустила руку Патрика, но не стала отодвигаться, потому что от него веяло живым человеческим теплом.
— Кстати, — снова заговорил Патрик, — хотя я сказал вам, что не знаю, где мы находимся, — кое-какие соображения на этот счет у меня имеются. Насколько я могу судить по характеру растительности и животного мира, а также по антропологическим особенностям местных жителей и характеру их языка…
— Умоляю, нельзя ли покороче! — перебила его Надя.
— Можно. — Англичанин пожал плечами. — Так вот, я считаю, что мы с вами находимся в Республике Сомали. То есть республикой ее можно считать только формально, на самом деле эта территория разделена на добрый десяток крошечных государств, непрерывно воюющих друг с другом. До шестидесятых годов прошлого века Сомали состоял из трех частей — Французский Сомали, или Джибути, Британский Сомалиленд и Итальянский Сомали.
"
"Джибути, освободившись от колониальной зависимости, стал самостоятельным государством, и добился относительного процветания. Из двух других частей Сомали было создано единое независимое государство, но в нем тут же началась борьба враждующих кланов. Здесь постоянно идет гражданская война, в ходе которой возникают и исчезают карликовые государства. Каждый полевой командир, добившись хоть небольшого успеха, провозглашал независимость своей территории, объявлял себя президентом и непременно требовал мирового признания.
Но все эти государства почти сразу сами собой разваливались. На данный момент, насколько я знаю, реально существуют три государства: Республика Сомали, официально признанная ООН, и две непризнанные самопровозглашенные республики — Пунтленд и Сомалиленд. Все эти бесконечные конфликты кажутся удивительными: ведь Сомали — это единственная страна Африки, в которой живет один народ, исповедующий одну религию — ислам…
Англичанин заметил, что Надежда его давно уже не слушает, и замолчал.
В яме становилось все темнее.
— Скоро наступит ночь, — проговорил Патрик, — а ночью здесь довольно холодно. Так что, если позволите, я поделюсь с вами… — И он протянул Наде часть лохмотьев.
Она села, подтянув к горлу колени, от лохмотьев ужасно пахло, но без них ей не обойтись. Если беловолосый мужчина рассчитывал таким образом сломить ее дух, то ему это явно удавалось.
