— Хватай Ричарда, и жди в лесу! — крикнул он и бросился на улицу."
"Эдвин запрыгнул на коня и понесся к главной площади. Он не знал, что сделает, когда доберется до места, — просто спасет свою любимую, спасет, чего бы ему это ни стоило.
Но, когда Эдвин примчался на площадь, было уже слишком поздно: столб в центре полыхал — Милина умерла.
«Не-е-ет!»
Ему захотелось закричать, завопить. Но он сдержался, его слишком долго учили держать себя в руках. Хотелось зарыдать, на глаза оставались сухими. Эдвин, как зачарованный, смотрел туда, где только что погибла любовь всей его жизни, погибла потому, что Эдвин не успел ее спасти.
Если бы он приехал раньше...
Люди узнали его и дружно склонили головы. Подоспела свита и стала пробираться к нему сквозь толпу. Вот около него появился Герберт. Лицо советника было тревожным, видимо, он не знал, чего ожидать от молодого короля.
— Мы сделали это для вас, — вдруг заявил мальчишка лет семи, дергая его за край плаща, чтобы привлечь к себе внимание. — В Алаиде не должно быть ведьм.
В глазах Герберта мелькнул испуг, но Эдвин не собирался устраивать сцен. Милина умерла, ее не вернуть. Прошлого нет. Эдвин Кэродайн — прежде всего король, а потом уже человек. Остальное — побочное. Его долго этому обучали.
— Вся Алаида благодарна вам, — спокойно сказал он, потрепал мальчику по соломенным волосам.
Охрана окружила короля.
— Я думаю, следует спрятать Ричарда, — шепнул Герберт.
— Они с Энн уже должны быть в лесу.
— Вы правы, — согласился советник, — о малыше могут вспомнить и захотеть уничтожить в любую минуту.
— Верно, — кивнул Эдвин. — Распорядись, — приказал он, — нет, лучше сам съезди к ним, дай денег и лошадь, пускай Энн найдет Ричарду опекуна. Здесь ему не место, сына ведьмы в Алаиде не примут.
У Эдвина мелькнула мысль взять сына во дворец, но он передумал. А вдруг все раскроется? Как алаидцы отнесутся к королю, который якшался с ведьмой?
Спокойствие и благосостояние государства превыше всего.
— Вы хотите знать, где и кому она оставит ребенка? — напрямую спросил Герберт, знавший Эдвина даже лучше, чем он сам себя.
Время показалось вязким и бесконечным. Не хотелось ничего говорить вообще, но вопрос, несмотря ни на что, требовал ответа. Герберт терпеливо ждал.
— Нет, — наконец, решительно ответил Эдвин, — не хочу.
— Слушаюсь, ваше величество, — кивнул советник.
Не усмешка ли промелькнула в его глазах? Даже если и так, Эдвин твердо решил, что ему все равно.