Гэбриэл ступал совершенно бесшумно, Эрилин же казалось, что она даже дышит громко.
Они спустились по лестнице. Впереди замаячила фигура охранника в кожаных латах.
Эрилин не успела ни испугаться, ни удивиться, когда Гэбриэл очень быстро и в то же время по-прежнему бесшумно, скользнул к охраннику, нажав ему на шее какую-то точку, а потом бережно уложил его на пол у стены. Ни единого звука, ни одного лишнего движения.
— Не отставай, — прошептал Гэбриэл и двинулся дальше.
По пути к ее комнате Гэбриэл отправил в сон еще троих.
Время истекало, как песок, сквозь пальцы. Как только кто-нибудь наткнется на бесчувственные тела и поймет, что стражники не просто уснули на посту, поднимется переполох. А если кто-то найдет обезглавленное тело своего господина раньше, чем они успеют смыться...
Эрилин скользнула в комнату и удивилась, когда Гэбриэл последовал за ней и закрыл дверь.
— Вообще-то я собираюсь переодеваться, — прошипела она.
— Ну, так переодевайся, или ты предпочитаешь, чтобы я дежурил у дверей в коридоре живой мишенью? Или, может быть, хочешь, чтобы я перебил всю охрану замка?
Он говорил не об опасности, которая грозит ему, если его заметят стражники, он говорил об опасности, которая в таком случае грозит им.
Если бы Эрилин не видела, на что этот человек способен, всего несколько минут назад, она бы непременно усомнилась в его словах. Но не теперь.
— Отвернись хотя бы, — пробормотала она.
Гэбриэл послушно повернулся к двери, а она начала стягивать c себя заляпанное платье.
— Кретин, — бубнила она себе под нос, — это в его понимании королевское платье.
Дешевое тряпье.
Гэбриэл усмехнулся, не оборачиваясь, но комментировать не стал.
Это хорошо, что в такой ситуации он еще способен усмехаться, сама Эрилин была на грани истерики.
Она намочила полотенце и тщательно оттерла руки и шею, куда попала кровь. Разбитая губа болела.
— Поворачивайся, — разрешила принцесса, быстро натянув на себя привычную и очень удобную одежду, и завернулась в плащ.
Гэбриэл одобряюще улыбнулся.
— Теперь ты мне нравишься гораздо больше, чем когда одета, как кукла на ярмарке.
Да уж, точное определение ее прошлого наряда.
— Я себе тоже так больше нравлюсь, — заверила Эрилин.
Как и было условлено, Джоф ждал их на выезде из города. Он переминался с ноги на ногу, держа под уздцы двух коней: своего и Гэбриэла.
Парень немедленно расплылся в улыбке, увидев Эрилин.
— Ух, принцесса, как я рад, что все обошлось, — выдохнул он.
— Спасибо, — отозвалась Эрилин.