— Почему вы так думаете? — тихо спросила Эва.
— Я не думаю, Эвангелинка, я знаю. Рома в меня влюбился, ты не представляешь, что это было, у него совсем мозги отшибло. Меня обвиняют во всех бедах, но я тогда была совсем девчонкой, молоденькой, вот как ты. Только-только в модельное агентство пришла, а тут мне цветы охапками, бриллианты, рестораны, ну как тут устоять? А главное, обожание, Рома это умеет. Конечно, я сдалась, но я не уводила его из семьи, это было его решение.
Эва сидела как оглушеная. Вероника могла быть трижды стервой, но она любила своего мужа, это было видно невооруженным глазом.
У нее дрожал голос и блестели глаза, когда она о нем говорила, а имя Демидова она произносила с придыханием. И еще Эве подумалось, что наверняка она сама точно так же говорит о Макаре."
"— Макар считает меня виновницей всех бед, но разве я наливала Марии Демидовой виски, разве я ее спаивала? — тем временем продолжала Вероника. — Если сейчас… Если Ромы не станет, это мне тоже нужно спиться? У меня есть дочь, я нужна ей, даже если бы Рома бросил меня, я бы все равно жила ради дочери.
Но меня сделали крайней, и знаешь что самое обидное? Что Рома тоже подсознательно так считает. Он винит себя в смерти Маши, но и меня тоже, и для него та семья до сих пор на первом месте. Я знаю, что он любит Каролинку, но сын для него это все, он на него молиться готов. Я думаю, — она понизила голос, — что он терзал себя и уничтожал, вот и довел до инфаркта.
Эве было так стыдно, что у нее даже уши горели. Она ведь тоже считала Веронику виновной в смерти матери Макара, а теперь видела перед собой растерянную и подавленную горем женщину, все преступление которой состояло лишь в том, что ее полюбил Роман Демидов.
— Я для чего это все говорю тебе, Эвангелинка, — тихо продолжила Вероника, — чтобы ты не обольщалась. Ты для них для всех такая же голодранка, и никогда ты не станеш им ровней. Да и надо ли тебе это? А вот себя ты потеряешь, своих друзей, подруг, немногие смогут пережить твой взлет, и невозможно нормально общаться, когда вы обитаете в разных вселенных.
Эва слушала, опустив голову. Все, что говорила Вероника, было абсолютной правдой, даже возразить было нечего. Но отказаться от Макара? Как?
— Он сказал, что если я выдержу его год, мы поженимся, — вырвалось у Эвы.
— Если сказал, значит поженитесь, — эхом отозвалась Вероника, — ты только для себя определись. Макар слово держать умеет, он пообещал мне помощь в бизнесе отца, я же там совсем дуб-дерево.
