Изящная шея в багровых отметинах его сумасшествия. Нежная, шелковая Эва, которая была только его, помеченная только им и принадлежащая только ему.
Внутри все свело, Макар сцепил зубы, рывком поднял с пола Ингу и застегнул джинсы.
— Что такое, Мак? — изумленно вскинулась Инга."
"— Мы ко мне не едем. Я передумал, я сейчас отвезу тебя домой — он перегнулся через нее и продиктовал таксисту адрес.
— В чем дело? — Инга попыталась его обнять. — Я не хочу домой.
Макар разнял пальцы, отвел ее руки и отсел дальше. «Я сейчас блевану!»
— Инга, я отвезу тебя домой, а дальше можешь ехать куда хочешь.
Она материлась и когда Макар вытаскивал ее из машины. Но ему было все равно, сел обратно, уже на переднее сиденье, и назвал адрес. Конечно, прежде следовало бы вымыть руки, рот, принять душ, переодеться, пройти полную дезинфекцию, может даже выдержать карантин… Хотя вряд ли поможет, для этой чистой девочки он слишком грязный и потасканный, как не отмывай. К тому же, с чего он взял, что она дома?
Макар сам не знал, зачем едет, просто ехал, извиниться хотел наверное.
Убедиться, что с ней все хорошо, что она в порядке. А может, удастся все же разглядеть что-то в этих загадочных глазах. Он вспомнил, как и когда он в них смотрел, и вверх взметнулось раскаяние, острое чувство вины и все остальное.
Да не извиняться он ехал и не каяться, Макар отчетливо это понял, разглядывая дешевую, сделанную из консервной банки китайскую дверь. Дверь отворилась, явив знакомое веснушчатое лицо, которое, увидев Макара, сделалось как туча.
Грозным и мрачным.
— Эва дома? — о, даже голос прорезался! Пусть хрипло и сипло, но хоть как-то.
— Проходите, — недовольный тон девчонка скрыть даже не пыталась, — только раззуйтесь, пожалуйста. Мы дома в обуви не ходим. Можете надеть тапочки.
Макар сбросил мокасины, если бы мог, заржал бы при виде предложенных микроскопических тапочек с бантиками, но ему было не до смеха. Эва стояла у закрытой двери своей комнаты, глядя на Макара так, что у него пол из-под ног уходил.
Он подошел и уперся рукой о притолоку. Сзади что-то немилосердно жгло спину, он обернулся, рыжая сверлила его ненавидящим взглядом. Макар, как и в первый раз, развернул ее за плечи и подтолкнул в сторону второй комнаты.
— Исчезни, — а сам снова повернулся к Эве. — Пошли меня, Эвочка. Выгони меня на хер.
В этот момент он искренне этого желал. Нависал над ней, упираясь о стенки, дышал как будто не на машине ехал, а пробежал полгорода, и надеялся, что она спасет его.
