— Так это что, месть такая? Раз я тебе не нужна, отдамся первому встречному?
— А разве у тебя не так? — тихо спросила Эва, радуясь этой внезапной подсказке. — Разве ты не мстишь Алене?
Макар снова навалился сверху, на этот раз подложив ей под затылок обе руки, согнутые в локтях, а вес тела перенеся на локти, и тогда ее ладони сами взметнулись к его затылку.
— Ты не самый худший вариант, — она даже улыбнулась от радости, что получается говорить только правду. Чистую. — Не то что не худший, а один из лучших. Нет, не так.
Лучший.
***"
"Зарыться в волосы, пробежаться кончиками пальцев по рельефной спине, погладить и обнять плечи… Эва вспомнила, как эти мышцы двигались под ее руками, и пальцы ног сами собой сжались в сладкой судороге, а Макар неизвестно как, но почувствовал. Он не то, чтобы улыбнулся, скорее, оскалился в ответ и неожиданно прихватил зубами шею под подбородком.
— Издеваешься? Я тебя предупредил, презервативы в машине, а второй раз без защиты лучше не рисковать.
Он резко выпустил ее и поднялся, подбирая с пола джинсы, сразу же без него стало неуютно и холодно.
И пусто. Эва сдернула со стула платье и поспешно натянула, почему-то стоило ему одеться, собственная нагота сразу стала смущать.
Макар тем временем порылся в карманах джинсовой куртки и положил на стол три порядком измятые купюры.
— Вот возьми. Извини, это все что нашел.
— Что это? — она встала и подошла ближе. — Доллары?
Горло перехватил спазм, и Эва чуть не задохнулась. Стодолларовые купюры, триста долларов. Это для нее все, что произошло, казалось сбывшимся сном и воплотившейся мечтой, а для Макара всего лишь очередным проходным вариантом, который он тут же отконвертировал в более устойчивую валюту.
В триста долларов.
Она метнулась к нему как кошка, он даже отпрянул от неожиданности. А Эва со всего маху влепила звонкую пощечину. Макар уставился на нее, изумленно потирая щеку, но видя, что она снова замахивается, отбросил куртку и схватил девушку в охапку.
— Ты с ума сошла?
— Не смей, — говорить не получалось, из груди вырвался несвязный сиплый шепот, Мак даже наклонился, чтобы лучше слышать, — не смей мне платить, я не буду спать с тобой за деньги!
Он посмотрел очень странным взглядом, а потом сжал объятия сильнее, полностью ее обездвижив, и уперся в макушку подбородком.
— А не за деньги будешь? — и продолжил негромко, по-прежнему обвивая ее руками: — Дурочка. Я не собирался платить тебе за секс. Это за фотографии.
— Фотографии? — пробормотала она ему в плечо.
