В последнее время Эва выглядела уставшей и невыспавшейся, вот Макар и надеялся увезти ее туда хотя бы на выходные. Там речка рядом и воздух чище, чем возле особняка Ямпольского.
Он не собирался долго торчать в Штатах, но Резанов предложил интересный проект, и Макар решил изучить вопрос на месте. Почему Ямпольский принял в штыки эту поездку, он понять не мог, как не мог не оценить стараний последнего поскорее придать себе статус демидовского тестя. Тем временем у Арсена явно иссяк запас терпения:
— Ладно, Демидов, придется мне из-за тебя стать клятвопреступником.
Я обещал Эве молчать, но если ты сейчас улетишь, потом не обижайся, когда своих детей будешь видеть только по выходным.
Во всем этом словесном потоке чуткое ухо Макара ясно уловило множественное число.
— Стоп, Арсен, ты сказал, моих детей?
— Я сказал, что слышал.
— Где она? — Макар закрыл глаза и перестал дышать. Если это то, что он подумал…
— К тебе поехала, в тот дом, от которого ты ей ключи дал. Сказала, хочет одна побыть, думает, ты уже усвистел.
Так что дуй туда, и там как хочешь ее уговаривай, а то детей строгать на крышах он мастер, а уговорить девочку замуж за себя выйти мозгов не хватает. Отца попроси, пусть научит…
— Слушай, Ямпольский, — перебил его Макар, стараясь заглушить охвативший его безумный, неистовый восторг. Неужели это правда, неужели его Эвочка… — а ведь ты тогда на крыше знал, что Эва может быть твоей дочерью. Отчего же тебя так накрыло?
Из трубки донеслось невразумительное хмыканье.
— А вот вырастет Машка, — разродился, наконец, Арсен, — затянет ее вот такой трахальщик как ты на крышу и оприходует практически на твоих глазах. Я тогда посмотрю, что ты запоешь."
"Макар представил себе это, пошел пятнами и прошипел сквозь зубы, сжав трубку так, что та чуть не треснула в его руке:
— Спасибо, учту.
— Ты хоть отзвонись, Макар, — успел услышать, прежде чем отбился.
Он гнал машину по трассе, вжав педаль до отказа, очередное кольцо давно ждало своего часа в машине, а цветами он потом ее завалит.
Позвонил отец.
— Отбой, пап, я никуда не лечу! — ему хотелось кричать от радости. Или петь.
— Что случилось, сынок, ты же собирался пробить по оборудованию…
— Нельзя мне летать, — он не смог сдержаться и расплылся в счастливой улыбке, — я беременный. Мне жениться надо горловое, а ты же видишь, какая у меня Эвочка упрямая.
— Ох ты …! Ясный перец, упрямая, есть в кого. Погоди, а Ямпольский знает?
— Это он мне и сказал.
