Эва подалась вперед, но Арсен метнул в ее сторону предупредительный взгляд, и она притихла. А тот молчал, просто молчал и смотрел на насмерть перепуганную девушку, стоявшую посреди кабинета.
Лика поначалу от всего открещивалась, пока Алексей не продемонстрировал видео, где она шла по коридору, озираясь как воришка, а потом вошла в пустую гримерку и через десять минут выскочила, выбросив в урну сапожный нож, который специально купила накануне. И тогда ее как прорвало.
— Да! — зло крикнула Лика, размазывая слезы.
— А вы думали, это так легко проглотить, что какую-то выскочку за уши тянут в финал? Да вы посмотрите на нее, ни рожи, ни кожи. И что бы ей сделалось, подумаешь, ногу подвернула! Зато в следующий раз будет знать."
"— Конкурс это лишь часть пиар-акции компании Арсена Павловича, Лика, — подал голос Навроцкий, — если бы журналисты пронюхали о твоей выходке, скандала не удалось избежать, и первой пострадала бы репутация агентства. Завтра бы вся пресса лопалась от стонов, что у нас здесь змеиное кодло.
Я молчу, что Эва могла покалечиться, если бы не Арсен Павлович.
— Так вот я и говорю…
— Закройте ей рот, — попросил Ямпольский, глядя не на Лику, а на Алексея с Борисом, — она слишком громко кричит. Вы же знаете, я не люблю истерики.
Лика мигом осеклась и умолкла. А Эва вспомнила, как, несмотря на предупреждение Навроцкого, Снежана попыталась выяснить отношения с Арсеном, Эва случайно оказалась свидетельницей. Снежана подстерегла его у выхода и набросилась со слезами и упреками, а тот взглянул на нее как на прокаженную и просто отошел в сторону, подав знак охране.
Пара парней быстро подхватили Снежану под руки и погрузили в машину, больше в агентстве она не появлялась, а девочки потом сказали, что ее вовсе депортировали из страны, и даже высокие покровители, которых она обслуживала, не помогли.
Ямпольский еще подождал, в потом обратился к Эве, снова игнорируя Лику:
— Как ты скажешь, так и будет, Эвангелина. Можешь лично придумать ей наказание.
— Отпустите ее, Арсен Павлович, — Эва сама готова была скатиться в истерику, ее всю трясло, но она старалась не подать виду.
— Ты уверена?
— Да.
— Хорошо. Как скажешь, — только сейчас он посмотрел на съежившуюся перед ним блондинку. — Ты извинишься перед Эвангелиной и в двадцать четыре часа уедешь из города в свой Задроченск. Или откуда ты там приехала. Мои парни проследят.
Лика поспешно пробормотала слова извинения, казалось, она сейчас бухнется перед Эвой на колени.
