Голос в трубке бесстрастно сообщал, что «абонент находится вне зоны действия сети», и Мак сто раз успел покрыться холодным потом.
Утром он набрал Зою Николаевну.
— Эва уехала, Макар Романович, оставила вам записку и уехала.
— Что значит уехала? — он чуть не выронил трубку и прислонился к стене. — Как она могла уехать одна с ребенком?
— Так она и не одна, мужчина за ней приехал, в возрасте такой, но очень представительный, с машиной грузовой и грузчиками. Те быстро вещи закидали, а Эвочку с куколкой нашей он к себе в машину посадил.
Вы не думайте, Макар Романович, она очень грустная была, когда уезжала, со мной очень тепло попрощалась.
— Что, вот так приехал и забрал? И она сразу согласилась?
— Не знаю, Макар Романович, я ведь только к обеду пришла, я у Эвочки в поликлинку отпрашивалась, а там меня задержали, то одно, то другое. Прихожу, а у нас такое…
Если бы Макар мог толкать самолет, чтобы тот быстрее летел, он бы это непременно сделал, но быстрее не получалось никак. А сразу из аэропорта он поехал за город, хоть и понимал, что Зоя Николаевна точно не станет устраивать ему шоу «Розыгрыш», но дурацкая надежда все равно теплилась.
"
"Он вошел в дом и сразу понял, что их нет. Было непривычно тихо, хоть Эва с малышкой и не производили много шума. Это если бы девочка уже подросла и топала своими маленькими ножками по полу, тогда может быть…
Внезапно Макар понял, что не увидит ни как она ползает, ни как ходит, ни как улыбается — те младенческие гримаски конечно нельзя было считать настоящими улыбками.
Не услышит, как она скажет первое слово — неважно какое, он никакое не услышит.
В доме еще пахло ребенком — присыпкой, чистыми пеленками, молоком, а может, ему так казалось, просто из его памяти этот запах никак не выветривался. Макар вошел в комнату, где жили Эва с дочкой. Она увезла и кровать, и люльку для укачивания, и пеленальный столик. И тут его взгляд наткнулся на коробку, что стояла на подоконнике.
Ноутбук, он купил Эве новый, потому что тот, на котором она работала, не тянул нужные программы.
И телефон по уже сложившейся традиции. Макар сдвинул слайд шкафа — так и есть, сложенные стопкой вещи, которые он покупал. Она забрала только то, что покупалось для девочки, остальное будто ему в лицо бросила.
На полу что-то белело, Макар сразу и не разобрал, все вокруг казалось слишком расплывчатым. Наклонился и поднял игрушку, которую следовало вешать на поручень кроватки, наверное, ее случайно обронили.
