Забегал туда-сюда народ, из чего я сделал вывод, что гостюшка прикатил серьезный. Не исключен вариант, что начнут повсюду лоск наводить.
А раз так, то и мне надобно приборку организовать, мало ли…
Еще раз осматриваю углы сарая – я туда землю из подкопа высыпал. Ножками прохожусь, утрамбовываю. Палку-копалку, которой я землю рыл, прячу под балку наверху. Сомнительно, чтобы кто-нибудь на потолок полез, не делают этого обычно при осмотре.
Что еще?"
"Руки – они у меня мало того что грязные, так еще и чернилами выпачканы немного.
Грязь – ладно, объяснить можно, а вот с чернилами как быть? Ручку мне особист не давал, писал я карандашом. Извозюкался (с непривычки в основном, это ж не привычные мне ручки…) чернилами ночью, когда подпись Азарова подделать пытался. Не шибко сильно, но все же…
Поплевав на ладони, подбираю клок сена и пробую изобразить помывку. Фигово выходит, если честно. Ну да ладно, по идее, меня утром кормят.
Приносят миску каши и кружку чаю. Чуть теплого, но мне-то именно такой и нужен сейчас! Главное, чтобы обыск не начали раньше завтрака.
За отставшую от стены дощечку прячу свои самопальные бумаги и красноармейскую книжку.
Готов?
С сомнением пытаюсь оценить результаты своих трудов. Ну… где-то, может, и неплохо. А с другой стороны – чего тут искать? Сарай-то, надо думать, не вчера для этих нужд Особый отдел приспособил? А раз так, то и проверяли его уже неоднократно. С какого бодуна именно сегодня нужно устроить более тщательный обыск?
Завтрак, однако же, раньше принесли.
Набравшись наглости, прошу у часового воды – умыться. Тот, против ожидания, соглашается и кого-то окликает во дворе:
– Михеич! Воды дай – арестанту морду сполоснуть!
Много не принесли, всего треть ведра, но и то! Божий дар в моем положении!
Споласкиваю ощетинившиеся щеки и тщательно мою руки. Вот и все, нет больше никаких чернильных пятен!
Подостывшая перловка моментом проваливается в желудок. Запиваю это кушанье чуть теплым чаем. Тоже, если подумать, лакомство.
В какой-то мере, разумеется. Все лучше, чем просто воду и хлеб трескать. Это пока я тут пребываю в качестве непонятном (то ли дезертир, то ли окруженец с небритым рылом, то ли еще кто…), меня и кормят относительно неплохо. А вот когда окончательно приклеят мне ярлык «немецкого шпиона»… тогда – все, и так-то кормить уже перестанут. Тогда-то и будет нам пресловутая вода и хлеб…
Только-только успел закончить перекус – на пороге возникает еще один боец.
