Один из бойцов уже держит в руках ремень с пистолетной кобурой.
– У него. Винтовка в углу стоит.
– Не стоит уже. Одевайтесь, Красовский, пойдете с нами.
– Это с какого такого горя, товарищ лейтенант? Час с небольшим как лежу, только-только разоспался!
– Вы арестованы, Красовский. Рекомендую вести себя правильно.
Вот это здрасьте, пожаловали! Это с какого ж бодуна меня арестовали-то?! Я что, реально Верховного во сне матерно послал? Не похоже, чтобы лейтенант шутил. Только сейчас я замечаю, что он сам и оба бойца, его сопровождающих, насквозь мне люди незнакомые.
Не встречал я их, а вроде многих в дивизии знаю.
Но делать нечего. «Когда прокурор говорит «Садитесь!» – как-то неудобно стоять». По-моему, так говорили в каком-то фильме. Или в книге. Сейчас уже и не помню.
Встаю, одеваюсь и по привычке тяну руку за ремнем. А его-то и нет.
Проходя по деревне, ловлю на себе удивленные взгляды бойцов. Морда моя им достаточно хорошо знакома, и узреть меня в таком вот сопровождении для многих удивительно.
Идти оказалось относительно далеко. Никакого транспорта для доставки арестованного никто, разумеется, не выделил, и в Особый отдел мы пришли уже ближе к полудню. Задавать вопросы своим конвоирам я не стал, прекрасно понимая, что никаких ответов не дождусь. Да и не знают они ничего, скорее всего. По прибытии на место меня суют в какой-то сарай, на окнах которого наскоро присобачены ржавые решетки. Именно что присобачены. Иначе назвать сей шедевр строительной мысли просто язык не поворачивается.
Ладно, хотя бы посплю. Охапка сена есть, шинель с собой.
Но вот как раз поспать-то мне и не дали. Стоило только задремать, как в дверь кто-то стукнул. Вскакиваю на ноги как раз для того, чтобы узреть на пороге двоих очередных конвоиров.
– Красовский! На выход.
Идти на этот раз оказалось совсем близко. Буквально несколько шагов. У дверей дома стоит часовой, который, посторонившись, пропускает нашу процессию внутрь. Здесь когда-то было правление колхоза или еще какая-то аналогичная организация.
На дверях комнат еще сохранились таблички с именами обитателей кабинетов.
Постучавшись в один из них и дождавшись ответа, передовой конвоир распахивает дверь, а его товарищ подталкивает меня в спину.
В комнате неожиданно светло, сразу четыре окна. Никаких решеток на них нет, и комната на первый взгляд напоминает кабинет директора какого-нибудь сельскохозяйственного предприятия.
