Но еще раньше старший лейтенант двумя длинными шагами сократил расстояние между собой и старшиной и схватил того за плечи:
– Вернулся, Максим!
– Точно так, товарищ старший лейтенант! Вернулся. Спать хочу, сил нет никаких уже вообще.
– Ничего, старшина, отоспаться время будет, – ответил с места Федоткин. – Пара вопросов у нас к тебе всего есть, а потом спи – хоть тресни. Насчет чая горячего я распоряжусь, да и перекусить что-нибудь сообразим, проголодался небось?
* * *Ответ на «пару вопросов» затянулся часа на три.
И только тогда, когда мой язык стал откровенно заплетаться, начальство, смилостившись, отпустило меня поспать. Как я добрался до дома, как укладывался – не помню ничего. Кто-то что-то меня спрашивал, я спросонья отвечал…
Не помню. Ничего не помню.
* * *– И что вы хотите этим сказать? – Федоткин неприязненно покосился на особиста.
А тот, словно никогда и спать не ложился, – опрятный и подтянутый, даже чисто выбритый, невозмутимо делал какие-то пометки в своем блокноте.
– Я? – удивился Азаров.
– Помилуйте, товарищ майор, да я вообще ничего не говорю! Это все показания ваших же солдат!
– Так… – пригладил волосы майор. – Давайте все сначала, я уже что-то запутался.
– Хорошо, – наклонил голову особист. – Сначала так сначала.
Он перекинул несколько листов блокнота.
– После нападения на немецких часовых никто старшину Красовского не видел до момента его появления на точке сбора. Это подтверждено показаниями почти десятка человек. Что он делал и где находился?
– Он напал на расчет немецкой пушки! – вставил свое замечание ротный.
– Она вела огонь по своим, и это видели многие!
– То, что орудие вело огонь, никто и не отрицает, – спокойно парировал капитан. – Вот только Красовского там никто не видел, все это известно лишь с его слов. Ладно. Продолжим. Получив приказание прикрыть отход, старшина вместе с бойцами своего взвода выдвигается опять-таки к позициям зенитчиков. Не стану оспаривать целесообразность такого решения – я все же не строевой командир и чего-то могу и не понимать.
Но! Дальше опять непонятно.
– Есть же показания Охримчука и Казина – там все предельно ясно, по-моему… – буркнул с места Горячев."
"– Что именно вам понятно, товарищ старший лейтенант? – поинтересовался особист. – То, что, выпустив по складу – практически в упор – три десятка снарядов, удалось взорвать всего два вагона? И все? Весь ущерб?
– Красовский – не артиллерист. Даже и такой результат – и то удача! – парировал ротный.
