Как там насчет двухголовых?
— Да никак, — щелкнула зажигалка, Лорд закурил, осветив подбородок. — Я последний сын в этом дурацком роду. Как видите, у меня всего одна голова. Так что мы выродились к чертям, о чем я вовсе не жалею.
Немного ошарашенный таким окончанием сказки, я засмеялся.
— Круто. Так это было проклятие или сам дракон?
Кончик сигареты прочертил в воздухе тлеющий зигзаг.
— Понятия не имею. Знаю только легенду и что на гербе у нас двухголовая ящерица с идиотским выражением обеих морд.
— У тебя есть герб?
— На каждом платке и на каждом носке, — с отвращением признался Лорд.
— Я их теряю-теряю, а они все находятся. Могу подарить на память того и другого в десяти экземплярах, плюс зажигалку. А теперь давайте о чем-нибудь другом. Что там с этими бедными придурками, плывущими по реке?
— Кто знает? — ответил Сфинкс. — Плывут себе. Может, где-то причаливают, а может, и правда их луна забирает. Дело не в них, а в речной воде…
— «Лунная дорога»! — ахнул Табаки. — Так я и знал, что это о ней, родимой!
Я мысленно вернулся к началу сказки: «тот, кто успеет напиться, станет дурачком», и уже собирался спросить, почему же в таком случае Лорд им не стал, когда его рука предупреждающе стиснула мой локоть.
Почти невозможный фокус — так быстро переместиться по забитой людьми кровати. Стало интересно, сумел ли он заодно заткнуть и Шакала, или Табаки смолчал сам, но я, понятно, не стал об этом спрашивать.
— Откроем окна? — предложил кто-то. — Душно…
На другом конце кровати закопошились, зевая и прикуривая.
— Воды бы еще. Кончилась.
— Пусть Курильщик едет. Он не рассказывает.
— Курильщик не доедет.
— Я схожу, — предложил кто-то, соскакивая на пол. — Давайте бутылки.
Зазвенели бутылки. Я нашарил ту, что лежала под боком, втыкаясь мне в ребра, передал — и сразу стало легче дышать. Оказывается, она мне здорово мешала.
— Спой про сиреневый призрак, Горбач. Это красивая песня.
— Не то настроение. Я лучше спою про пойманную на месте преступления.
Меня опять толкнули и залили вином.
Не бейте меня, люди, я старая крыса, клянусь вам, не более того!Один лишь кусок желтого сыра. И нет других грехов на мне,Клянусь я вам, клянусь…— Страшное дело! — прошептал чей-то голос с приглушенным смешком.
Один лишь ход и два коридора в нем, в конце моя спальня,Мы в ней вчетвером. Я самая старая, я скоро умру,Не бейте меня сегодня, дайте вернуться в нору!Впотьмах горестно завздыхали.
