— Падает через каждые два-три метра. В конце концов покалечится.
— Положимся на его везение, — говорит Сфинкс. — Не отнимать же у него рюкзак. Это будет похуже нашествия Иерихончиков.
— Нет, конечно, — пугается Лорд. — Лучше уж тогда сразу в автобус.
— Что за автобус такой? — спрашиваю я Лэри после завтрака. — Про который все кругом говорят.
Он зевает, как крокодил, и уныло таращится.
— Автобус? Да нет никакого автобуса, ты чего? Откуда бы он взялся? Просто болтают люди. Кто-то пошутил, а остальные подхватили.
— И ты подхватил? Ты тоже все время о нем болтаешь.
— Я? — он почему-то обижается. — Ничего я не подхватывал. Зачем мне это? У меня своих проблем хватает.
— То есть тебе это ни к чему. Тебе и так хорошо.
Лэри совсем мрачнеет.
— Конечно, мне хорошо. Я — что? Мне скажут — автобус, я и сяду в него.
— Сядешь в придуманный автобус? — не веря своим ушам, уточняю я.
— Надо будет сесть — сяду, — Лэри нервно оглядывается и нагибается ко мне. Левый глаз его жутко косит.
— Странные у тебя вопросы какие-то, Курильщик, — говорит он шепотом.
— Не нравятся мне они, понятно? Ты лучше езжай своей дорогой, а то у меня дела. Не до тебя мне, понятно?
Прочел на стене: «Непрестанно размышляя, открыл Закон Непротивления. За справками обращаться в шестую с 3.00 до 3.05». Большой Брат.
Ко мне подходит Крысенок Белобрюх и, стесняясь, просит написать о нем в «той своей тетрадке».
— Зачем? — удивляюсь я.
— Чтоб я там тоже был.
Смотрит умоляюще, щеки вымазаны шоколадом, сам как будто лет на пять младше, чем все здешние.
— Слушай, а вообще-то сколько тебе лет? — спрашиваю я его.
— Шестнадцать, — говорит Белобрюх, сразу мрачнея. — Ну и что?
— Зачем тебе нужно быть в моем дневнике? Только честно.
— Это мой первый круг, — признается он убитым тоном. — Я должен фиксироваться, где только смогу, а не то вылечу.
— Куда? — я уже почти завываю. — Куда ты вылетишь?!"
"Белобрюх глядит на меня с ужасом и пятится. Я еду на него, а он, видно, не понимает, что только для того, чтобы извиниться, потому что разворачивается и улепетывает со всех ног, не оглядываясь, и никакие мои «постой!» и «эй!» на него не действуют.
Сфинкс говорит, что если я буду пугать малолеток, он надает мне по шее.
«Это он меня напугал, а не я его».
Утром просыпаюсь от какой-то возни у окна. Открываю глаза и вижу, что все сгрудились у подоконника. Что-то обсуждают, спорят и кричат.
— Говорю вам, это Соломон и Дон вернулись! — орет Шакал.
