— Может в этой стае кто-то спокойно пореветь без твоего участия?
— Сфинкс ему в чем-то поклялся, — не успокаивается Табаки. — И теперь Македонский ревет.
Я встаю и покидаю столовую, пока меня окончательно не достали.
Сразу за дверью натыкаюсь на Лорда, который сидит на полу с видом приговоренного к казни и обнимает костыль. Сажусь рядом с ним.
Лорд громко сморкается в платок и говорит, глядя в сторону:
— Нервы с вами, конечно, нужны стальные.
И опять обнимает костыль. Я смотрю в потолок, где змеится еле различимая снизу надпись, и думаю о том, что вот — желающие высказаться добрались уже до потолков, наверное, скоро потолки запестрят надписями и рисунками не хуже стен, а тем, кто захочет их прочесть понадобятся стремянки, и Дом обрастет стремянками… я думаю об этом и молчу.
РЫЖИЙ
— Чистый как видения и необразованный — будет существовать помимо смертельных к нему дополнений.
Боб Дилан. ТарантулОпрокидывают ведро с мыльной водой. Лязг, хлюп, и пенные реки растекаются по полу. Для меня — зеленые. Для остальных — наверное, серые.
Не успевшие удрать сгрудились на подоконниках и с ужасом таращатся.
Второе ведро. Реки получают подкрепление, и на полу уже озеро. Я бы, правда, в нем плавать не стал. Одни плевки чего стоят, хотя их как раз не видать, слились с мыльной пеной. Зато окурки и всякая недогрызенная дрянь на плаву неприятно меняет очертания.
— Лодку бы сюда, — пищит с подоконника Белобрюх, опасно свешиваясь. — Поплавать-поплавать! Лодку и весла!
Кто-то скидывает его вниз, и общей мокрости становится больше на одного Крысенка.
Микроб и Мартышка с кислыми рожами гонят перед собой две швабры с нанизанными тряпками. Брызги, конечно, летят, и они с ужасом глядят на свои блестящие сапожки, как будто весь месяц не ходили по всему этому же самому, только без воды. Швабры доезжают до стен, разворачиваются и едут обратно. Размазывание грязи, если честно. Проку почти никакого, но если хотя бы этого иногда не делать, страшно думать, что со всеми нами станет.
Габи, Ехидна и Спирохета топчутся в дверях, одетые якобы для уборки.
Ехидна даже держит щетку. Двумя коготками. Как букет орхидей."
"Осматриваю спальню. Почти пусто, если не считать зрителей. Все, что можно было утащить, утащили. Хватаю дрейфующий поблизости спальник и волоку его в ванную. Он извергает потоки воды, и девы с визгом разбегаются. Еще бы им не разбежаться. Это общий трахальный мешок, что у него внутри творится, лучше не представлять. Я в него и под дулом пистолета бы не полез.
