Слегка помогали спиртовые примочки и совершенно не помогали мази, а Лэри не помогало ничего и никогда, потому что от взрывов на лице спасения не бывает. Конь осмотрел близлежащие кратеры, не заметил никаких перемен к худшему, но говорить об этом не стал.
— Я сегодня дал ему по морде, — сообщил Лэри безрадостно. — Утром.
Конь заерзал:
— И чего?
— Ничего, — передернулся Лэри. — Утерся.
— А остальные? — с интересом спросил Конь.
— Тоже ничего, — совсем с другой интонацией произнес Лэри.
— А повод?
— Он весь — один сплошной повод.
Они замолчали. Две длинные, тощие фигуры в черной коже сидели нога на ногу. Каждый покачивал в воздухе остроносым сапогом. Сзади их можно было бы перепутать, если бы не белая грива Коня, стянутая в хвост.
— Помпей сказал… — начал Конь осторожно.
— Пожалуйста, не надо, — скривился Лэри. — Знать не желаю, что он там сказал. Успеем еще наслушаться.
— Ты что имеешь в виду? — удивился Конь. — Что он сумеет? Не факт.
Лэри только вздохнул.
— Не надо меня утешать. Я уже смирился.
Конь подергал губу.
— Черт, Лэри, — сказал он возмущенно, — ты просто не имеешь права так думать! Нельзя быть таким… непатриотом. Я бы на твоем месте себе такого не позволял."
"Лэри уставился на Коня:
— Ты это серьезно? — спросил он. — При чем тут патриотизм? Нас десять, а их двадцать с лишним. Ты считать умеешь?
— Иногда один воин стоит десяти, — высокопарно заметил Конь.
Лэри посмотрел на него с жалостью.
— Ты считать умеешь? — еще раз спросил он.
Конь промолчал. Порывшись в карманах, достал карамельку и протянул ее Лэри. В открытое окно порывом ветра швырнуло горсть сухих листьев. Конь подобрал один упавший и, почесывая переносицу, принялся его рассматривать.
— Осень, — сказал он, поднеся скрученный лист к носу Лэри. — До следующего лета еще уйма времени. Помпей не из старых, но мы-то с тобой знаем…
— Что ничего по-настоящему страшного не случается до последнего лета, — со слабой улыбкой закончил за него Лэри.
— Эх, Конь, только это меня и держит. Не то я бы, наверное, уже спятил.
Конь раскрошил жухлый лист и отряхнул ладонь.
— Ну так не забывай, — попросил он.
КУРИЛЬЩИК
О цементе и непостижимых свойствах зеркал
В четвертой нет телевизора, накрахмаленных салфеток, белых полотенец, стаканов с номерами, часов, календарей, плакатов с воззваниями и чистых стен.
