Ласковая рука опустилась ему на плечо, он прижался к Лосю и замурлыкал от удовольствия. Человек в черном насмешливо смотрел на них из-под густых бровей.
— Еще одно преданное сердце, Лось? Когда ты только успеваешь?
Лось нахмурился, но промолчал.
— Шутка, — сказал черный человек. — Просто шутка, старина, не сердись, — и отошел от них.
— Кто это? — тихо спросил Кузнечик.
— Один из воспитателей. Ездил с ребятами в санаторий, — рассеянно ответил Лось. — Черный Ральф. Или Р Первый.
— А что, есть другие, такие же, как он? Вторые, третьи и четвертые?
— Нет.
Других таких нет. Просто его почему-то так прозвали.
— Дурацкое лицо, — сказал Кузнечик. — Я бы на его месте отрастил бороду, чтобы его не было видно.
Лось рассмеялся.
— А знаешь, — мальчик потерся щекой о его ладонь, — у меня теперь тоже есть кличка. Угадай, какая? Ни за что не угадаешь.
— Не стану и пытаться. Наверное, что-то летучее.
— Почти так. Кузнечик, — он вскинул голову, внимательно вглядываясь в лицо Лося. Понравилось ли ему? — Это хорошо?
— Да, — Лось взъерошил ему волосы.
— Считай, тебе повезло.
Кузнечик сморщил облупленный нос.
— Я тоже так подумал.
Он посмотрел на склеенных. Их стало меньше. Многие ушли в Дом.
— Ты рад, что ребята вернулись? Теперь тебе будет веселее.
В голосе Лося не было уверенности, и он это расслышал.
— Они мне не нравятся, — признался он. — Они старые, переломанные и некрасивые. Сверху все было по-другому, а отсюда все плохо.
— Никому из них нет и восемнадцати, — обиделся Лось.
— И с чего ты взял, что они некрасивые? Ты несправедлив.
— Нет. Они уроды. Особенно вот этот, — мальчик кивнул на фиолетового. — Он как будто давным-давно утонул. Разве нет?
— Это Мавр. Запомни его кличку.
Лось выбрал один чемодан из чемоданной кучи и пошел к Дому. Кузнечик шагал рядом, бесшумный, как тень, и такой же липучий. Они прошли мимо фиолетового, в мягком, оплывшем лице которого тонули недобрые глаза. Кузнечик спиной ощутил на себе их взгляд и зашагал быстрее, вдруг испугавшись чего-то.
«Неужели услышал, что я сказал про него? Как глупо! Теперь он запомнит меня и мои слова».
У входа курили трое ходячих. Один, высокий, хищнолицый, с короткой стрижкой кивнул Лосю. Лось остановился. Кузнечик тоже.
На шее хищнолицего, перекрученный на цепочке, висел обезьяний черепок. Хрупкий, пожелтевший, с остро торчавшими клыками. Мальчик завороженно смотрел на взрослую игрушку. Какой-то в ней был секрет.
