Больше трех я и сам не в состоянии вынести. Народ обычно начинает разбегаться уже на первой. В этот раз, правда, все терпят.
Когда становится совсем невмоготу, убираю гармошку и берусь за индийские сказки. Я часто их перечитываю. Очень успокаивающее занятие. Больше всего мне в них импонируют законы Кармы. «Тот, кто в этой жизни обидел осла, в следующей сам станет ослом». Не говоря уже о коровах. Очень справедливая система. Вот только чем глубже вникаешь, тем интереснее: кого же в прошлой жизни обидел ты?
На некоторое время сказки отвлекают, потом я опять начинаю нервничать.
Кто Лорд Ральфу? Никто. Особенно теперь. Станет ли Р Первый утруждать себя его поисками, только потому, что нам этого хочется? А если станет, сообщит ли, если Лорду плохо там, где он есть? Я спрашиваю себя об этом снова и снова, по большей части вслух, так что к тому времени, когда Слепой наконец возвращается, все готовы к худшему, и это целиком моя заслуга.
— Бестолку, — говорит Слепой, облокачиваясь о спинку кровати.
— Он вообще никак не отреагировал.
И все. Дальше нам предоставляется утешительная возможность рассматривать Слепого, который, выставив локти, таращится в свое слепое никуда, и Курильщика, который, как ему кажется, незаметно, отползает от него подальше. Лаконичность Слепого временами граничит с патологией. Мы ждем, затаив дыхание, а он висит себе на спинке кровати с таким видом, как будто к сказанному совершенно нечего добавить.
Тогда мы переводим взгляды на Сфинкса. Сфинкс нас понимает правильно.
— О чем вы говорили? — спрашивает он.
— Клещами, клещами! — шепчу я ему. — И скальпелем!
Слепой завешивается волосами и уходит в себя.
— О Волке, — глухо звучит из-под волос.
— А еще о чем?
— Только о Волке.
И это, прости господи, человек, который способен передать любой разговор дословно! С имитацией голосов! Сколько бы времени ни прошло!
— А о Лорде?
— О Лорде я сказал в конце, когда он велел мне уходить.
— И?"
"— И ни хрена, — Слепой свешивается ниже.
Теперь мы имеем возможность досконально изучить его затылок.
— Кажется, он меня не расслышал.
— Хороший знак! — радуется Сфинкс.
Мы с Горбачом переглядываемся. Лэри скашивает глаза к переносице, что в его случае означает усиленную работу мысли. Даже Македонский выглядит озадаченным.
Сфинкс вздыхает.
— У Ральфа не бывает, чтобы он чего-то не расслышал, — объясняет он. — Значит, то, что сказал Слепой, ему не понравилось. А почему? Безобидная просьба.
