Накануне он вел себя, как обычно, и ни на что не жаловался.
Ральф попробовал представить.
Слепой не врал, но неправильность в его словах была сродни лжи. Ральф достаточно хорошо знал о связи, существовавшей между ними — это было то, что делало их стаями, то, что пригнало третью к дверям лазарета, когда умер Тень. Почему именно в тот вечер и в тот час они пришли туда все, даже тупоголовые Логи? Было ли это похоже на звон колокола, слышный только им? Он видел такое не раз: скорчившиеся фигуры у стен Могильника не курили и не разговаривали, просто сидели неподвижно.
Это не было прощанием, скорее, участием в том, что происходило там, куда они не могли попасть. Могли ли они, чующие смерть сквозь стены, не услышать ее в своей спальне? Не проснуться, когда умирал один из них?
— В двух шагах от вас умирал человек, и вы ничего не почувствовали? Вас ничто не встревожило?
— Там не было и двух шагов, — возразил Слепой. — И мы бы не спали, если бы что-то почувствовали.
— Понятно, — Ральф встал. — Как ты думаешь, зачем я позвал тебя? Любой из твоей группы мог бы рассказать мне то же самое.
Если собираешься продолжать в том же духе, дверь у тебя за спиной.
Слепой сгорбился сильнее:
— Как я должен говорить? В каком духе? Что вы хотите услышать?
— Я хочу услышать, что ты, вожак, можешь сказать о члене твоей стаи, который однажды не проснулся. Если я не ошибаюсь, именно ты отвечаешь за то, чтобы они просыпались по утрам.
— Сильно сказано, — прошептал Слепой. — Я не могу отвечать за все, что с ними может произойти.
— Знать, отчего это произошло, ты тоже не обязан?
Слепой промолчал. Ральф встал с дивана. Стоило ему приблизиться, как в позе Слепого появилась обманчивая расслабленность. Знакомая реакция. Милые детки Дома… Именно так многие из них реагируют на приближение опасности. И именно тогда с ними надо быть настороже. Слепой расслабился, но глаза — прозрачные лужицы, удерживаемые ресницами на бледной коже — замерзли, превратившись в лед. Стылый, змеиный взгляд. Слепой не умел его прятать.
— Если хочешь выглядеть безобидно, носи очки, — неожиданно для себя посоветовал Ральф.
— Это нервирует стаю, — с сожалением ответил Слепой. — Особенно Сфинкса. Не могу с ним не считаться.
— А что он думает о смерти Волка?
— Он старается о ней не думать.
— Если я не ошибаюсь, он был очень привязан к нему?
Слепой неприятно засмеялся:
— Как вы странно говорите… Привязан. Чем-то вроде стального троса, толщиной с меня.
— Куда же этот трос делся в ту ночь?
— Не знаю.
