Лось, заглянувший проверить, почему их не было на ужине, застыл на пороге.
— Боже, — сказал он. — Что делается!
— Правда, красиво? — шепнул Красавица. — Это мы все сами придумали.
— Я вижу, — сказал Лось. — Ночевать сегодня будете у меня.
— Нет, — заволновался Кузнечик, — нельзя. Если мы уйдем, Спортсмен и другие тут все попортят. Мы откроем окна и проветрим. Пахнуть совсем не будет. Пожалуйста!
Лось осторожно переступил порог и прилип подошвами к газетам.
— Оппозиция? — спросил он Волка.
Волк кивнул.
— Они сами нас выперли.
Лось разглядывал чумазые лица, пол и банки с краской, потом перевел взгляд на стену. Мальчишки затаили дыхание.
— Вот тут у вас, вроде, пустое место, — сказал Лось.
Пустое место занял зеленый динозавр с фигурой кенгуру, а костюм Лося украсился изумрудными пятнами.
— Да, — заявил Лось, поднимаясь с колен. — Это заразительно. А теперь будем мыться, — он засунул кисть в банку с краской. — Другие стены ждет та же участь?
— Придумаем что-нибудь, — пообещал Волк.
— Не сомневаюсь, — сказал Лось. — Открывайте окна.
Они открыли окна и убрали испачканные газеты. Лось увел Кузнечика и Красавицу отмываться. Он мыл их по очереди. Как только грубая щетка отрывалась от Кузнечика и набрасывалась на Красавицу, Кузнечик засыпал. Среди белого кафеля, под грохочущим горячим водопадом, покачиваясь и впиваясь пальцами ног в решетку стока, чтобы не упасть. Визги Красавицы, заглушенные душем, удалялись, руки Лося встряхивали его, появлялась мыльная щетка — и он просыпался.
Потом его, завернутого в полотенце, несли куда-то, и он уже не спал, но притворялся, что спит, чтобы не идти самому. В комнате он высунулся из мохнатого кокона.
Горбач, Слепой и Волк сидели рядышком на кровати. Стена сияла перед ними подсыхающим великолепием, и Кузнечику опять стало грустно от того, что Слепому ее не увидеть. Лось укрыл его одеялом, и Кузнечик притаился под ним, как в теплой норе. Голоса журчали, перекатываясь через него, он не различал слов и, уже засыпая, позвал:
— Слепой…
К нему подкрался кто-то, пахнущий краской.
— Знаешь, — шепнул Кузнечик. — Этот динозавр — он немного выпуклый. Когда высохнет, ты сможешь его увидеть… если потрогаешь…
Пахнущий краской что-то ответил, но Кузнечик уже не услышал. Он спал.
Утром Волк ввинтил новые лампочки, чтобы было светлее. Для двух склеили колпаки из цветного картона, и Волк разрисовал их иероглифами. Третью продели в абажур, отмытый Красавицей.
