Затем пошли наши парни из команды и тоже не посрамили. Хлопали нам всем от души, и, похоже, уже никто не жалел, что пришел. Дальше следовало то, ради чего все это задумывалось.
Несколько наших парней медленно по кругу пронесли самые лучшие подарки, чтобы все смогли их получше рассмотреть.
— Все, что вы сейчас видели, сможете получить, если выиграете, пройдя полосу препятствий. Победитель может выбрать то, что ему больше понравится. Пожилым и детям полагается сопровождающий и страхующий, — громко сообщил я, показывая рукой на призы.
На стадионе воцарилась тишина. Все молча переглядывались, но никто не решался выйти. Я испугался, что моя задумка терпит неудачу.
Но вдруг на площадку вышла сухонькая и маленькая бабуля.
— Пойду я… это… бегать. Я хочу молодость вспомнить. Только быстро не получится, годы уже не те, — хихикнула бабуся, косясь на приз-сарафан.
С одной стороны, это было прекрасно, что нашелся хоть один доброволец, но, с другой стороны, страшновато за старушку: не развалилась бы. Народ зашумел, с разных сторон слышался то смех, то какие-то рекомендации, не все приличные.
Пока престарелая участница не передумала, я махнул Сэму, чтобы ставил ее на полосу.
И они побежали… Однако вскоре бабуля, прыгая с камня на камень и держась за руку Сэма, все же умудрилась промахнуться и начала падать. Каким образом наш самый сильный парень умудрился не удержать старушку, осталось загадкой, но в итоге их маханий руками и ногами вырисовалась любопытная композиция. Сэм лежит на земле с выпученными глазами (то ли с перепугу за пожилую женщину, то ли она воздух из него выбила, падая), на его груди, как на лавочке, сидит этот божий одуванчик, и даже руки на колени положила.
Смех, поднявшийся на трибунах, наверняка можно было услышать даже в замке.
— Эй, Марта! Ты явно промахнулась! Надо было не садиться, а ложиться. Хотя и сидя можно, если по-другому пересядешь, — заорали с правых трибун.
— А ну, покажи ему, что такое ветераны! — вопили с левых.
Помощники рванули к упавшим. Один — чтоб Сэма оттаскивать, другой подхватил участницу и вновь поставил ее на полосу.
И что самое удивительное, она даже не сопротивлялась.
К моменту, когда старушку дотащили до конца полигона, народ на трибунах лежал в лежку, задыхаясь от смеха, а трое моих парней замазывали ссадины и царапины, полученные в процессе соревнований от участницы. А она, ни на кого не глядя, сразу промаршировала к самому яркому сарафану, висевшему на перекладине высокого шеста, и попыталась его достать.
