— Спасибо еще раз, но уже слишком поздно, — произнесла она, и мальчик тихонько заплакал.
— Что мы могли бы сделать для вас? В разумных пределах, конечно.
Мне было очень их жаль.
— Мне кажется, вы из благородных. Заклинаю вас всем святым, возьмите моего мальчика к себе на службу. Он не подведет вас, — умоляющим голосом, с полными слез глазами, обратилась женщина ко мне. — Проси. Клянись. И будь верен слову, — это она требовательно сказала уже сыну.
Парнишка упал на колени и с торжественным видом звонко и громко начал произносить:
— Клянусь быть честным, верным, не жалеть своей жизни ради господина… — Он замялся.
— Госпожи, — поправил я его. — Графини Лионеллы Гросарро, — добавил я для точности клятвы.
Они оба расширенными глазами уставились на меня. Оно и понятно, глядя на то, как я одет и веду себя, трудно поверить не только в то, что я являюсь представительницей высокого сословия, но даже и в то, что я девочка. Пару минут стояла полная тишина, затем парень, придя в себя, повторил свою клятву с моим полным именем.
Помолчал еще пару минут, а затем снова начал ее повторять. В это время Род толкнул меня слегка локтем вбок. Я оглянулся.
— Тебе надо сказать, «принимаю» и его имя произнести, — тихо прошептал этот знаток ритуалов.
— Принимаю тебя… — Я вопросительно посмотрел на паренька.
— Тарэн, — поспешно подсказал он.
— Принимаю тебя на службу, Тарэн, — повторил я, и все облегченно вздохнули.
— Помни, сын, ты эту клятву дал перед лицом умирающей матери. Я просила за тебя.
Не опозорь меня, — тихо произнесла женщина.
— Пока вы болеете, Тарэн будет жить с вами. Мы сейчас уходим. А Тарэн покормит вас и пусть приходит в трактир. Где-то через час мы будем там, — сказав это, я развернулся, и мы вышли на улицу.
Пока шли к трактиру, я размышлял над происшедшим. Клятва верности перед умирающей матерью — это серьезно. Полезное приобретение получилось. Захватив ожидающих нас во дворе ребят, мы через пятнадцать минут были уже в трактире. Жак с искренней радостью помахал нам рукой.
Уселись за дальний угловой столик, заказали обед на шестерых. Брат с сестрой чувствовали себя пока явно неуютно.
— Прежде чем делать предложение, я хотел бы знать: кто вы, как дошли до такой жизни и где обитаете? — выдал я, внимательно рассматривая детей. Усиленный интерес был вызван тем, что только что, уже сидя здесь, я понял, чего хочу от своих новых знакомых. Идея, как говорится, обрела форму.
Как оказалось, отец у них был купцом средней руки.
