В течение пары лет между ними шло усиленное выяснение границ владений, что сказалось на прибыли трактирщиков. Когда все более-менее согласовали, то оказалось, что противники не смогли договориться, кто будет с данного трактира навар иметь. И вот уже пару лет идут разборки, а поскольку вопрос не решен, то за деньгами приходят все. Прибыли становится все меньше, а жить опаснее, вот и решил хозяин продать заведение поскорее, пока всех денег не лишился."
"Как пояснил нам Арни (а именно ему было дано право решать), когда они с Жаком покупали таверну, думал он над ситуацией недолго — такой классный трактир вряд ли еще скоро подвернется.
А оружием мы все владеем неплохо, народу у нас достаточно, здание крепкое — выстоим. Надо будет — и банды изведем.
М-да-а-а. Оптимизма у него много и веры в нас тоже немало. Угумс. Мне б его оптимизм. Не люблю я разборки… Но и трактир хорош… Да и ходу назад уже нет, мужик с деньгами давно исчез.
В существующей проблеме был один неприятный нюанс, здорово нас ограничивающий.
По местным правилам, любое телесное оскорбление благородного человека неблагородным имело только два наказания: тюрьма и смерть. Поскольку трактир находился в богатом районе, то благородных тут было как собак нерезаных, и далеко не все имели деньги, а соответственно, и благородство в поведении. Это была вторая, не менее разорительная проблема для предыдущего хозяина. Так называемая золотая молодежь припиралась в трактир, наедалась, скандалила, за еду не платила, а он не мог ничего сделать.
Решено было для таких случаев Арни дежурить у входа, а мне — в зале.
С полгода, а может, и год, придется держать круговую оборону, пока у нахлебников и побирушек желание приставать не пропадет. Сестер я решил в это дело не впутывать. Попоют в трактире, пока дядя поправится, а затем начнут учиться этикету, новомодным танцам и прочей фигне, могущей пригодиться при вхождении в свет.
Работа у меня была непыльная, сиди да посматривай за порядком. Может, хоть немного мясом обрасту, а то я продолжал выглядеть очень худым, хотя и подрос на полторы головы за эти три года.
Стиль тренировок давал только выносливость, гибкость и скорость. Монахи вон годами тренируются и худыми остаются. К тому же регулярные поездки да экспедиции в горы мало способствовали обрастанию жирком.
До наступления сумерек мы с Арни дежурили по очереди, но как только начинало темнеть, в зале присутствовали уже вдвоем. С неделю было тихо, никто не шумел, не скандалил — видно, присматривались.
