Один я ел, внешне не отвлекаясь от этого процесса, хотя в голове моей в это время роилось множество мыслей.
После обеда все снова переместились в комнату с диванами, и я срочненько занялся пристраиванием подарков на Нинэю. Надевание набора браслетов из серебра в индусском стиле больше походило на выкручивание рук. При надевании последнего, седьмого браслета Нинэя уже тихонько подвывала, а тетя обеспокоенно крутилась у меня под руками, усложняя процесс. При моей попытке пристроить парочку розочек из кружев к голове Нинэи, Тинэя забрала их у меня из рук и сама заколола сестре волосы.
Даже большой и широкий пояс, сделанный из того же материала, что и розы, мне не дали повязать. Тетя Оливия резво подхватила его и завязала на дочке, сделав сзади большой бант. Выглядело действительно красиво.
После этого наступило несколько напряженное молчание. Папуля с Ирвином продолжали сверлить дырки в тете и Тинэе соответственно. И это было невежливо. Сестрички с Рэмом тоже не имели большого опыта хождения по гостям и поэтому просто не знали, что делать дальше.
А мне было пора приступать к более плотному знакомству с замком и окружающими. Тогда я попросил Оливию познакомить нас с расположением комнат и со слугами, поскольку мы приехали погостить надолго. При этих словах тетя чуть не рухнула в обморок. Тинэя тоже почему-то закатила глазки, и лишь Нинэя была в полном восторге и радостно запрыгала, хлопая в ладоши. Мелочь, а приятно осознавать, что хоть кто-то тебе рад.
С трудом собрав себя в кучку, на дрожащих ногах тетя повела нас по замку. Я махнул папику подхватить тетю, чтоб не рухнула, а Ирвину рекомендовал тоже предложить даме ручку. Умный мальчик, сразу догадался, какой из дам. По замку мы ходили долго и вдумчиво, заглядывая в каждую комнату. Даже подвал не обошли вниманием. Правда, тетя сильно сопротивлялась его осмотру. Так что ограничились только первым этажом, усиленно подталкивая тетю в спину. У лестницы на нижний уровень, она встала намертво.
Пришлось рулить назад, чтобы не доводить тетушку до нервного срыва.
Следующие две недели папик и Ирвин, если судить по их счастливым рожам, провели как в раю. Их предметы обожания тоже большую часть времени светились радостью. Только изредка вздрагивали и замирали с несчастным выражением лица, но через несколько минут оттаивали и продолжали внимать влюбленным бредням собеседников.
Моим оставшимся родственникам приходилось не так сладко.
