От лая Грома периодически трезвел даже дед Леня, который очень любил вечером расслабиться, седели случайно проходящие мимо люди, когда этот конь бежал за свежей порцией обнимашек от незнакомцев. Он даже вылечил пару заиканий и несколько запоров."
"Гром был не только добр, но и хитер, а еще неимоверно нагл. Весь двор носил псу дань, ибо он мог запросто не выпустить из подъезда, если не заплатить ему гонорар в виде конфетки. Или косточки. Он не рычал и не гавкал, просто своей огромной тушей загораживал проход и размахивал хвостом, пока не получал заветную вкусняшку.
За это он защищал и нянчил почти всех местных ребятишек, сделал нашу детскую площадку почти неприступной. Детям он позволял все! Буквально все! Ездить верхом, обложить его как мартышки и ковыряться в густой шерсти, визжать и обниматься, а зимой становился еще и ездовой собакой, когда Лелек и Болек запрягали довольного Грома в санки и катались на пустыре.
– Луша! – заорала мать близнецов Светка. – Привет! Давно тебя не видела.
– Работала! – отмахнулась я. – Как дела?
– Пойдет. Луш, займи тыщу, а? У Болека опять сандалии порвались, с зарплаты отдам.
Я залезла в сумку, достала купюру и протянула женщине.
– Держи, можешь не отдавать, – махнула я рукой.
– Чего это? – напряглась Светка.
– Мне для Болека ничего не жалко, – прижала я ладонь к груди, не желая объяснять истинную причину своего внезапного расточительства.
Мне, может, жить осталось совсем недолго! Барсов меня скоро найдет и…
– Мишаня дома? – уточнила я у Светки.
– Вроде дома был, с утра с Леркой ругался.
– Пойду я.
Обошла соседку по дуге, поздоровалась с бабушкой Марусей и влетела на второй этаж, громко затарабанив в дверь Мишани.
– Луша, ты? – заорал друг.
– Нашествие зомби. Открывай, я хочу съесть твои мозги!
– С голоду помрешь, мозгов там с рождения не было, – буркнула Лерка, отпирая дверь.
– А ты ему тогда зачем? – засмеялась я. – Мужчина должен сам принимать решения, твоя задача – подсказать, какие именно решения он должен принимать.
Как дела, молодожены?
– Нормально. Чай будешь?
– Буду. И есть буду, покормишь?
– Конечно! Луша, что с лицом?
– Лерка, на моих похоронах не плакать, приходи в белом и включи на мое погребение Верку Сердючку, пусть вещает, что все будет хорошо. И фотку поставь ту, на которой я красивая получилась.
– Куда ты опять вляпалась, недоразумение? – на пороге прихожей красиво появился взъерошенный Мишаня.
