И так недобро скривилась, обжигая ничем не прикрытой неприязнью!
Я не понял – это она меня обокрала, или я ее? Или я о чем-то не знаю?
– Добрый день, – сквозь зубы процедила она, – чего желаете?
Я, по-моему, в аут ушел. Глубокий.
Во-первых, мне давно никто не решался хамить, а эта глазами сверкала и нос морщила, словно таракана на столе увидела.
А во-вторых, кто из нас виновен?
– Портмоне, – прогремел я.
– У меня такого блюда нет, – отрезала она и громко добавила: – следующий!
Я почувствовал, как мои брови медленно поднимались на лоб.
– Девочка, ты знаешь, с кем говоришь? – прошипел я тоном, от которого обычно у моих подчиненных седеют волосы.
А этой хоть бы хны!
– Знаю. Вы Барсиков.
– Барсов!
– Без разницы, – отмахнулась девица.
– Девочка, ты не много ли…
– Моя смена окончена, вас обслужит кто-то другой, – улыбнулась она и дунула в подсобку так быстро, что я не успел среагировать.
Я обернулся к Ринату – тот давился у входа от хохота, надув щеки, как хомяк. Племянник поднял большой палец, мол, удачно прошли переговоры, шеф.
Кошелек на месте, девчонка уже голая в гостиничном номере.
Я на пятках развернулся, подошел к выходу и рыкнул:
– Служебка где?
– С той стороны.
Рванул на улицу, обошел здание и успел аккурат к моменту, когда моя чертовка вылетела на улицу. Заметила меня, резко остановилась на расстоянии метра и заозиралась по сторонам.
– Попалась, птичка?
Она свела брови у переносицы, залезла в карман, и мне в лицо полетело мое портмоне:
– Да на, забери, там все равно денег не было!
Я от шока даже портмоне на подлете в воздухе поймал.
Это она мне, что ли, предъявила за то, что я в кошелек мало денег положил?
– Девочка, ты себе не представляешь, что я могу с тобой сделать, – предупредил я, медленно делая шаг вперед.
– Убьете? В бетон закатаете? В рабство продадите? – выстреливала она словами, пятясь задом.
– В полицию сдам.
Я упер руки в бока и придавливал ее взглядом к асфальту. Чертовка даже не думала пугаться, задиристо так смотрела и мелкими шажочками отходила назад.
– Доказательств нет.
– Полный вагон свидетелей.
– А я тогда тоже вас сдам в полицию, – нашла она ну просто убойный аргумент.
– Меня? – я ткнул себя указательным пальцем в грудь.
– А что, если вы Барсов, то неприкосновенный, да?
Впервые мне стало некомфортно оттого, что кто-то меня знает, а я его – нет. Ринатику выговор бы по макушке выписать, что плохо досье на девчонку собрал. Что-то важное он упустил.
