Не, добрые тут люди, конечно, душевные, хлебосольные. Гостей так встречают оригинально…
– Погодь, это вот тот Барсик, который строитель? Который… – снова встрял дедуля.
– Он самый! – подтвердила Лукерья.
На самом интересном месте перебила деда!
– Тогда точно добить! – поддержал дед бабку. – У, морда буржуйская!
– Нельзя Барсова убивать, – вступилась за меня Лукерья, – иначе нам убийство с особой жестокостью пришьют, группой лиц.
– Кого мои убили? – очередной неизвестный голос, на этот раз женский.
Я себя вдруг почувствовал Лениным в мавзолее, представшим перед разъяренным пролетариатом на пороге стремительного и нещадного раскулачивания.
"
"И все бы ничего, я бы, наверное, еще полежал, но щеке стало мокро, а в нос мне кто-то запыхтел. Тот самый пес, который плотоядно глядел на самое дорогое, решил, что я чупа-чупс, и стал увлеченно вылизывать мне лицо.
– Гром, фу! – рявкнула Лукерья. – Брось каку, отравишься еще.
И куда-то в сторону добавила:
– Никого не убили. Надеюсь… И что нам с ним делать?
– Гнать в шею, буржуя.
Опять на нашу землю позарился, видать, строить тут что-то собрался, вот и приперся, – это снова бабуля.
Версии моего появления сменялись с космической скоростью, а я решил приходить в себя, пока на меня убийство Кеннеди не повесили.
Я застонал. Приоткрыл один глаз, и дедулю сдуло. Покосился на бабульку, которая тоже попятилась, и сфокусировал взгляд на Лукерье, которая сложила руки на груди и пыталась убить меня взглядом. И носик так воинственно задрала.
И я из умиления даже сделал вид, что испугался. Старается все-таки девчонка, пугает, негодует.
– Что случилось? Где я? – прохрипел я, пытаясь отгородиться от счастливого пса, который тыкался мордой мне в лицо.
– Вас кто-то отоварил по кумполу, – мило улыбнулась Лукерья.
– Кто бы это мог быть? – заинтересовался я.
Приподнялся и ощупал затылок. Нашел там небольшую шишку и решил, что жить буду. Возможно, недолго, конечно, судя по общему настрою местных аборигенов, но от этого удара точно не помру.
– Не я, – быстренько открестилась чертовка. – А вы, господин Барсов, почему без охраны ходите?
– Дома забыл, – отмахнулся я.
Лукерья сморщила носик, опустилась на корточки и вздохнула. А меня закоротило на ней немного. Сам не понял, что произошло, но крылья носа дернулись, когда ее аромат защекотал рецепторы, а тело нехорошо так напряглось, томно.
Кажется, у меня даже внутренности завибрировали куда попало и в разные стороны.
