— Только с гарниром, — предупредила младшая сестрица и даже выставила вперед указательный палец. Мол, знаю я тебя.
— Согласен, — кивнул Глеб и, достав сотовый, нажал на последний контакт.
— Она нашлась, Феликс, — пробурчал в трубку. Потом с минуту послушал раскатистый бас и добавил довольно: — Я Плотве в нос дал, — будто это могло утешить собеседника.
Катерина недоверчиво глянула на брата.
— Ты Сарычева на уши поднял? — уточнила она, хотя и без объяснений Глеба уже все поняла.
— А что делать, мадам? — фыркнул Глеб.
— Твой бывший — тоже лицо заинтересованное. Он полицейским позвонил, чуть тревогу не объявили. Ждали, пока я твою квартиру проверю.
— У Феликса, между прочим, Алиса ночевала, — негодующе глянула Катерина. — Теперь у моего ребенка травма на всю жизнь.
— Сама виновата, — отрезал Глеб, наблюдая, как сестра закидывает в кипящую воду спагетти. — Что у тебя с телефоном?
— Наверное, разрядился, — пожала плечами она. — Но я не просила меня искать. Сама благополучно добралась.
— Коза, — пробурчал Глеб.
— За козу можно и в лоб получить, — предупредила она.
— Не-а, — заржал брат, оглядывая внимательно. — Ты сейчас безопасна, как котенок. Сначала трусы надень, потом ногами маши.
Катерина недовольно фыркнула и, отдав Глебу ложку для спагетти, демонстративно удалилась. Она вернулась в шортах по колено и в длинной майке.
— Теперь будь осторожен, — улыбнулась беспечно и, достав котлеты, поставила в микроволновку парочку.
— Ну так я и молчу, — фыркнул брат, прекрасно понимая, что за Катериной не заржавеет.
Развернется и коронным движением заедет ногой в лоб или в ухо. Кикбоксинг, ёптиль!
Он до сих пор не мог понять, почему так быстро поменялась сестра? Что произошло тогда, почти двадцать лет назад? Глеб прекрасно помнил, что за полгода до дембеля проезжал мимо родного города. И родители с сестрой приходили на вокзал повидаться. Катька в свои четырнадцать казалась тихой и спокойной девчонкой, настоящей тургеневской девушкой. И все пацаны из вагона вывалили поглазеть на прекрасную барышню.
А потом еще до самого дембеля просили телефон или адресок.
— Руками не трогать, — рыкнул тогда Наум. А когда вернулся домой из армии, столкнулся с лихой девицей с выбритыми висками и дурацкой татуировкой. От неожиданности он что-то ляпнул пренебрежительное и тотчас получил в ухо изящной ножкой тридцать шестого размера. Нога с тех пор не выросла, а вот сестра превратилась в ходячую неприятность.