"
"«Расслабься, Ледышка! На арене перед сотнями глаз ни один убийца до меня не доберется!»
В этот момент Медея напала, атаковала серией ударов по корпусу. Ни один не достиг цели: к счастью, я была не только хрупкой, но и ловкой.
– Зар-раза, – прошипела она сквозь зубы и зарычала, когда я ногой оттолкнула ее от себя.
Мы разлетелись в стороны и сразу ринулись навстречу друг другу. Мой удар – ее блок. Ее удар – мой блок. Кулаки, локти, сжатые щепотью пальцы мелькали все быстрее.
Медее удалось захватить мой корпус в кольцо рук, она пыталась приподнять меня от пола, чтобы швырнуть на доски арены, но я семенила на цыпочках и выкручивалась из хватки.
– Дейрон, не беси меня, – шипела она мне на ухо. – Сдавайся.
Я едва не расхохоталась.
– Ага, сейчас!
– Задай ей, Медь! – крикнул Вернон: его мерзкий бас я узнала бы и с закрытыми глазами.
– Слушаешься своего господина, Медь? – поддела я ее, специально, чтобы вывести из себя.
От ярости она зашипела, как раскаленная сковородка, но на миг потеряла бдительность, чем я и воспользовалась – подцепила ее ногу своей, стараясь уронить навзничь.
Медея не упала, но разжала руки, чтобы сохранить равновесие.
Перед глазами мелькнуло лицо мейстери Луэ, она подалась вперед, в глазах блестел интерес. Она явно не видела во мне неудачницу. А кого? Может, моего отца, который когда-то вот так же выходил на свой первый зачет?
Медея запыхалась и покраснела, а у меня и дыхание не сбилось.
– Приляг, отдохни, – уколола я ее, пока Медея, взяв короткую передышку, опиралась руками на колени.
– Все равно проиграешь.
Раззадорила я ее не на шутку. С перекошенным от злости лицом Медь бросилась ко мне, отмахнулась от удара и несколько раз коротко и сильно ударила меня в покалеченное плечо. Целительская мазь давно избавила меня от каждодневной боли, но тычков застаревшая рана не вынесла, я чуть не взвыла.
Вырвалась, отбежала к бортику, массируя плечо. Рука повисла плетью. Краем глаза увидела, как дернулся ко мне навстречу Эйсхард, как застыл, сузив глаза.
Наблюдательная Медея не могла не заметить, как я по старой памяти берегу плечо, и теперь воспользовалась преимуществом.
– Засчитываем техническое поражение? – спросил ректор Кронт. – Но зачет предлагаю поставить.
– Дадим ей еще шанс, – произнес вальяжный голос.
Этот голос! Я сразу узнала его: невидимый собеседник генерала Остермана в комнате для допросов. Уверенный, облеченный властью. «Дело можно решить в любой момент…» – сказал он тогда.
