– Думали, если женитесь на ней, то избавите Гвендолин от участи всех одаренных с запретным даром? Она бы возненавидела вас, узнав, что Империя избавляется от неугодных. Никогда бы вас не простила!
Князь Лэггер стремительно повернулся ко мне, навис, сверкая глазами – когда-то ярко-голубыми, как у Веелы, а теперь поблекшими. Я думала – ударит, но он лишь смотрел, пожирая взглядом.
– Ты… Ты могла бы быть моей дочерью!
– Никогда! – крикнула я. – Все самое лучшее во мне – от отца! Он воспитал меня один! Мама знала, кого выбирать!"
"Во взгляде Лэггера бушевал вихрь эмоций: ненависть, любовь и вина сплелись воедино.
Последние части мозаики встали на свои места. А я-то удивлялась, зачем сиятельному князю, кузену самого Императора, устраивать танцы с бубнами вокруг обычной девчонки. Он хотел наглядеться на меня, прежде чем убить. На меня – дочь злейшего врага и любимой женщины. Лично приехал в Академию, чтобы вдоволь насладиться моими страданиями, ведь невозможно поднять из могилы Кайла Дейрона, чтобы отомстить ему снова.
– У тебя его глаза. Его волосы. Его гребаный нос, – процедил князь, обшаривая взглядом мое лицо, каждую его черточку.
– Где-то я уже это слышала, – смело рассмеялась я.
– Ее улыбка…
Князь Лэггер отшатнулся. Его тонкие аристократические пальцы с силой зарылись в волосы, как будто хотели сквозь череп проникнуть прямо в мозг и вырвать с корнем болезненные воспоминания.
Гримс снова преобразился. Теперь перед нами стоял сам князь Лэггер, только молодой – кадет Вальтер Лэггер.
В отличие от смуглого, темноволосого и статного Кайла, белокурый Вальтер казался утонченным и рафинированным. Правильные черты лица и едва уловимая надменность во взгляде выдавали в нем истинного аристократа. Как же Веела похожа на него! Сейчас сходство особенно бросалось в глаза. Был ли он мерзавцем уже тогда? Или он, как и Вель, был человечнее и добрее?
Да какая разница. Князь Лэггер давно превратился в законченного негодяя, в его душе не осталось ничего светлого.
– Вы ждали бой? – бросила я, сжимая стик. – Вы его получите!
Я торопилась, потому что не хотела, чтобы гримс снова принял облик моего отца или мамы: воткнуть острие в ненавистного князя куда проще.
Я взмахнула оружием, едва не перед носом настоящего Лэггера, он на мгновение изменился в лице и попятился. Клянусь, он попятился! Он решил, что я воспользуюсь ситуацией и прикончу его.
