А жаль…
Сквозь льющиеся слезы и это частое дыхание я не могу разобрать, что мне дальше делать. И как вообще в таком случае поступать? В обморок она не падает, но бледнее стенки. Когда на рану прилепливается новый пластырь, я обхватываю заплаканное личико взбудораженного Облачка и шепчу:
— Вот. А ты боялась. Молодец, — в заплывших от слез глазах читается так много всего, что я начинаю уже сам задыхаться от переполняющих чувств. Какая же умница, и не только она, но и я охеренный пацан.
— Я…сделала, да? — несмело улыбается, будто бы не веря.
Я заслужил? Да. Зеленый свет лупит прямо в лоб, и я больше ни о чем не сожалею.
Со спокойной совестью впиваюсь в соленые губы, которые для меня вкуснее любой сладости в мире. Обжигает, распарывает грудину, снимает кожу, выжигает клеймом в памяти эти касания, плывущие по моим нервным окончаниям безумными импульсами.
Прижав Яночку к себе еще ближе, набираюсь смелости для того, чтобы обхватить под бедра и усадить на себя верхом, полностью удерживая на руках.
Уже ни черта не болит, я вообще сейчас не существую.
Тушите свет, я остаюсь тут. Скольжу языком по губам, сталкиваясь с ее маленьким язычком. Есть контакт. Ликую внутри, растягивая лыбу на половину лица. Да какой на половину? На все рыло тяну, не прекращая ее целовать.
Стреляйте в меня еще много раз, если это будет продолжаться вечно!
Глава 12
ЯНАМне кажется, я в шаге от того, чтобы потерять сознание и это совсем не от вида крови, а от того, как он меня целует, обнимает и просто влияет на меня.
Ощущение, что мой пульс сейчас звучит как автоматная очередь, оглушая меня, сдавив барабанные перепонки под воображаемым прессом.
Исаев жадно сминает губы, грубо давит на бедра, сильнее прижимая к себе, и между нами нет и сантиметра — словно примагничены намертво друг к другу."
"По телу проносится ток, зажигая меня изнутри.
Я не понимаю, в какой момент сама обнимаю его и вожу пальцами по короткостриженому ежику. Не понимаю, как полностью теряюсь в прикосновениях ласках, доводящих меня до невидимой грани, за которой — хоть потоп, на все плевать.
Воздуха катастрофически не хватает.
Где-то на затворках сознания у меня кричит совесть, что я не могу вот так просто падать к нему в руки, так быстро и без всякого сопротивления или подобия ему. Но вслед за совестью приходит какое-то упоительное наслаждение, отрезающее пути к сопротивлению. Ни взбрыкнуть, ни оттолкнуть.
