У меня пекут губы, они горят и немеют от того напора, с которым мой Богдан обрушивается на них.
Он приподнимает мои волосы и смещается с губ на шею, вниз по ложбинке прямо к груди. Платье собирается на талии, пока широкие ладони массируют ягодицы, посылая точечные импульсы вниз живота.
От Исаева пахнет чем-то очень свежим и алкоголем, мне нравится…эта смесь. Крепкий парфюм ассоциируется только со взрослым мужчиной, а от Богдана пахнет именно им. И я точно подсела на этот запах, стараясь вдыхать его чаще и больше.
И так ведь окутана им, но хочется больше…
Обдает жаром. Волосы на всем теле встают дыбом, когда Бодя проезжается губами по вставшим пиками соскам. С силой зажмуриваюсь и так стараюсь дышать, но не получается. Внутренности раздуваются под давлением."
"Слышится шорох одежды и резкий звук расстегиваемой змейки на платье. Мужские пальцы стекают вниз к пояснице, рисуя воображаемый линии порока. Меня подключают к постоянному напряжению…
Мурашки щекочут с головы до самых пят.
Богдан оттягивает ткань, и она съезжает на талию, оголяя меня целиком.
Остается только лиф в момент, когда парень садится на кровать и усаживает меня сверху, прислоняясь лицом к груди.
Бам-Бам-бам. Сердце так громко стучит, что мне даже неловко. Оглушает. Работает как будто за троих…
Я и подумать не могла, что когда-то смогла бы испытывать хоть что-то, похожее на это. Так всеобъемлюще и глубоко, что аж не верится. Обнимаю голову Богдана покрепче, прижимая его к себе. Губами касаюсь спутавшихся волос, это уже не короткий ежик, как был в нашу первую встречу.
От трепета начинает трусить.
Он поворачивает голову так, что теперь прижимается губами к месту, где так сильно стучит мое сердце. Это больше, чем просто ласка. Меня из холода в жар бросает. По ощущениям обжигает.
Меня по спирали прокручивает от касаний Богдана. Просто губы на коже, просто горячее дыхание опаляет грудь и дарит совершенно новые ощущения, в которых я тону. На кончиках пальцев колется желание касаться накаченной груди и широкой спины.
Вожу руками и немею от предвкушения. Немного неловко.
Теперь мы дышим сдавленно, но синхронно, сбивчиво, будто бы мы бежали марафон. В темноте комнаты я вижу лишь силуэты от бликующих с улицы фонарей. И это хорошо, мне было бы жутко неловко при свете, наверное. Но я также понимаю, что раздета здесь пока лишь я.
— Я хочу включить свет, Облачко, и все видеть… — звучит утверждение от Боди, и меня бросает в холодный пот.
