Заколебали со своими сообщениями. Ну что? Раз ты проснулась, снимай трусы, буду пороть, — он складывает руки на груди и недобро смотрит на меня через насупленные брови.
У меня столько вопросов и все разлетаются в черепной коробке как перья из порванной подушки. Богдан показательно играет мышцами и осматривает меня в скромной пижаме. Я думала, что она скромная, пока он не начал рассматривать меня с особым наслаждением.
В глазах оно подсвечивалось всеми оттенками красного.
— Что ты здесь делаешь?
— Ах вот оно что? Вот как мы заговорили.
Не «Бодя, я так рада тебя видеть», а «что ты тут забыл, псина блохастая»? Ясно. Понятно, Облачко."
"Я хмыкаю, пытаясь сдержать смех, но это выходит с трудом. Богдан же демонстративно отворачивается, выпячивая довольно накаченную задницу ближе ко мне. Господи, он еще и разделся. Ладно, он снял штаны, лежит в трусах, но майка присутствует. Слава тебе, Господи, что не голый. А если бы кто вошел?
А мы так спали, да? Я осматриваю себя, понимаю, что лежу тут практически голая, и моя пижама явно не прикрывает все то, что могла бы.
Одеяло присутствует номинально, по факту частично на мне, частично на полу.
Что ж я так сплю, это да.
Видок еще тот. Вспоминаю, что ко мне вроде заходит брал. Сердце ухает вниз. Он заходил до? Явно не после. Как он вообще пустил сюда Исаева?
Я думала, он как раз бы лучше стоял снаружи комнаты с АК-47 или ПМ. Вариации возможны.
Это уж точно пиздец, как любит говорить Исаев. Полный пиздец.
— Бодя, ты как сюда попал? В самом деле, — уже не улыбаюсь, но придвигаюсь ближе.
Наклонившись, снова выхватываю невозможный аромат этого парня. Он пахнет чем-то таким приятным, что я бы нюхала и нюхала его. Это странно? Синяки и ссадины еще виднеются, он все еще перевязанный и заклеенный, но такой мой.
Какой-то очень родной.
Наклонюсь и обнимаю парня одной рукой, сама же ложусь сзади, но очень стараюсь не касаться его полностью. Слишком интимно и очень…чересчур для меня
— В окно залез к принцессе, которая меня не ждет. Ну и ладно, ну и пожалуйста.
Ну и все. И пойду писать в другой горшок, — начинает паясничать Исаев, но мою руку прижимает к груди, заставляя придвинуться ближе к нему…
Я двигаюсь по инерции, а может это он. Мы соприкасаемся, и это маленький взрыв. Грудь упирается в массивную спину, рождая внутри запредельные ощущения. Мурашки по коже табуном несутся.
Бодя перебирает мои мальцы в руке. Мягко надавливает на подушечки. Иголочками тока по телу плавно разливается трепет.
