Она не прекращает меня преследовать вот уже несколько месяцев.
Если сначала я пила всякие стимуляторы внимания, то сейчас просто забила и пью кофе. В таких объемах кофеин, естественно, вреден, и как доктор я это понимаю прекрасно, но вот как уставший студент…нет.
И вот я сижу пью кофе за завтраком, вспоминая все те жуткие рекламы, обещающие заряд бодрости на весь день. Где он, заряд?
Мама хлопочет на кухне, пока я вожу вилкой по омлету. Как-то нет аппетита, у меня сегодня практическое в морге, какое уж тут веселье.
Это только называется так грозно, но по факту, нас просто готовят к мертвым. Нормально, и крови там не будет. Вскрывать при нас не обещали, а лекцию провести — да.
Мутит так, что хочется зашить себе рот, но вместо этого я откладываю вилку и начинаю пить кофе ровно в тот момент, когда на кухню заходит отец.
В идеальном костюме, как и всегда, как и положено мэру. Возраст его сделал суровее, но я бы в жизни не позволила себе сказать об отце — старый, для меня он вне возраста и застыл в том, где я каталась на нем как на пони.
Мой самый главный и самый любимый пони. Сейчас с едва заметной проседью, чуть большим количеством морщин от улыбок, но такими же ясными глазами с моей любимой кляксой на одном.
— Привет, моя красота, — папа подходит к матери и обнимает со спины. С детства я видела межу ними безусловную любовь, и выросла я с такими же понятиями. Даже то, что разница между ними шестнадцать лет, не сделала крепкий брак Беловых каким-то не таким, порочным или грязным.
Разумеется, были люди, которые очень хотели запятнать чистую любовь, но мой отец умело избавлялся от таких в своем окружении.
А что было за пределами, уже никого не волновало…
Они люди, которые нашли друг друга именно тогда, когда очень сильно в этом нуждались. Вместо сказок на ночь я неизменно слушала историю их любви, явно приукрашенную как для трехлетки или пятилетки.
— Доброе утро, Саш, ты лекарства выпил? — мать участливо смотрела на отца, провела ладонью по груди и прижалась ухом куда-то в область груди.
Нежность.
Такая суровая нежность, какая может быть только между грубоватым мужчиной и мягкой женщиной. Папа с виду и с подчиненными был очень грозным, но на деле…бесконечно нежный со своими девочками.
Но не с мальчиками…Миша, мой младший брат, хоть и любимый, но воспитывался без соплей на ветру, пусть папа и сам сознавался, что всех своих детей он любит больной любовью. А в плане единственный дочери маразм слегка крепчал."
"Мы вообще выросли в своеобразной семье.
