Они с Жанной одно время даже спелись на этой теме, «а зачем мне служба», так и вливали мне в уши всякое в надежде, что однажды я разозлюсь и уйду с работы, которая мне досталась не так уж и легко, и которая реально приносила радость.
Эти манипуляции продолжались все время, порой и одновременно с двух сторон.
Я ведь шел на работу как на праздник. В лице парней нашел вторую семью и очень гордился своим званием, своей должностью. Немногие в моем возрасте могут похвастаться погонами старшего лейтенанта, учитывая, что после младшего мне сразу дали старшего, а впереди вполне маячит новое повышение, если я выполню парочку сложных задач.
Двигают нас по карьерной лестнице быстро, с этим обычно проблем нет.
Только не вляпайся ни во что, да не косячь — и вот ты уже феноменально хорош в глазах старших и новыми погонами.
— Все я молчу, — смахнув слезы, мама опускает взгляд, а меня начинает коробить. Я не люблю с ней ссориться, но она словно специально выводит меня на эмоции."
"Яна шлепает меня ладошкой по здоровой ноге, и я свой косяк понимаю, как никогда.
Выдохнув, встаю и иду к маме, обнимая ее и целуя в лоб. Теперь сдавленные рыдания становятся громче.
— Мам, ну ты чего? Сама меня Богданом назвала, тут все уже, как говорится, — пытаюсь пошутить, но выходит неудачно. Обхватив меня, мама добрых пару минут еще плачет и успокаивается только когда я мягко вожу ладонями по подрагивающей спине.
Женщины и слезы — это не мое. Я вообще теряюсь в такие моменты.
— Все. Отставить слезы, да?
Повернувшись, напарываюсь на перепуганное лицо Яны.
Перед ней бы еще извиниться за все, а тут стрессняк на стрессняке…
— Ну все, мам. Ты в самом деле зря только волновалась. Сидела бы еще себе на отдыхе, через пару дней увиделись бы, — провожу ладонью по лицу и ощущаю тупую боль в груди. От нее не помогут обезболы, блять.
Яна встает, явно намереваясь оставить нас, но я перехватываю ее ледяную ручку, не позволяя сбежать. Нетушки, теперь будем знакомиться как положено, назад дороги нет. Я ж не фраер какой, сдавать назад не собираюсь, только вперед и в открытую теперь.
— На место, красотка.
Поджав губы, Облачко садится, я снова вручаю ей тарелку и вилку.
— Жуй-глотай, Кудряшка, а то ты у меня худенькая такая, ветром сдувать будет.
На самом деле, она и правда словно высохла за то время, что мы знакомы. Если сравнить первый день и сегодняшний, то разница имеется значительная. Но я наверняка преувеличиваю.
— Все, вы меня извините. Яна, прошу прощения еще и лично у вас.
