Я выхожу навстречу, и при виде меня она презрительно морщится.
— Рад видеть, ваше сиятельство, — я улыбаюсь. — Отойдём в сторонку? Тема щепетильная.
Графиня молча поджимает губы, и мы отходим от машин на приличное расстояние.
— У тебя две минуты, чтобы рассказать, что за жуткие послания ты смеешь мне отправлять, — жёстко говорит она, когда мы останавливаемся.
Я шагаю к ней вплотную и с железом в голосе произношу:
— Даю вам ровно столько же времени. Я знаю, что вы хотели меня убить. Знаю, кто вам помогал. Я знаю всё.
Теперь у вас есть две минуты, чтобы ответить — как мы будем решать этот вопрос?
Глава 17
Конечно, я блефую. Так, как никогда ещё не блефовал.
Какие, к чёрту, доказательства? У меня нет ни намёка на подобное. Кроме уверенности, что это именно графиня Белозерская хотела от меня избавиться.
Я пришёл к выводу, что даже если Юрий или Максим участвовали, то графиня сто процентов была в курсе. Или, с большей вероятностью, в доле.
Запачкать руки, но решить вопрос с бастардом, а взамен сохранить хотя бы часть активов? Выгодное дельце! Надо всего лишь нанять убийцу, который нанесёт один твёрдый удар.
Вот здесь-то у графини и вышла промашка. Убийца оказался тем ещё дебилом. Выбрал дурацкий способ покушения и плохо его исполнил. Результат — вот он я, жив-здоров и напрягаю свою двоюродную бабушку.
У неё, к слову, перехватывает дыхание, а шея и лицо покрываются красными пятнами. Графиня еле держит себя в руках. Похоже, я со своим блефом угодил прямо в цель.
— У тебя крыша поехала, бастард? — цедит Белозерская.
— Мне повторить? — рычу я. — У меня есть доказательства! Тот труп на пустыре о многом поведал. И не только он."
"— Я не понимаю, о чём ты. И не собираюсь слушать этот бред!
— Тогда, наверное, мой дедушка будет рад послушать.
— Мне плевать на тебя и на твоего деда. Ты ничего не докажешь!
Вот тут-то она и попалась. «Ты ничего не докажешь». Значит, есть что доказывать?
— Сейчас послушайте меня внимательно, ваше сиятельство, — говорю я, понизив голос.
— Я готов простить вам попытку убийства. Даже более того — готов отказаться от того, что мне завещала бабушка. У меня есть только пара условий.
Графиня меняется в лице. У неё натурально отвисает челюсть, а глаза лезут на лоб.
— Ты… хочешь отказаться от наследства?
— Да. Если вы примете мои условия.
— Что за условия?
— Теперь вам стало интересно? — я усмехаюсь. — Не собираюсь обсуждать это на дороге, как бандит какой-то. Даю вам сутки на размышления.
