Словно на меня возложили ответственность, о которой я не просила и к которой не была готова.
— Обязательно найдется победительница. Просто надо немного подождать.
Повисает пауза. Ильдар молчит, и я не понятия не имею, что еще могу сказать.
— Ладно, — говорит он первым. — Не буду больше тебя мучить. Сейчас машину поставлю и в бар загляну. Тяжелый был день.
— Береги себя. — Я пытаюсь звучать оптимистично, несмотря на то, что на глазах выступают слезы. В трубке почти сразу раздаются гудки.
Зажав телефон в руке, я беззвучно подхожу к дивану и сажусь.
Слезы, разумеется, не перешли в рыдания, но на душе все равно тяжело. В памяти снова оживают картины из детства: Ильдар протягивает мне мороженое и забирает из рук рюкзак. Наверное, он слишком для меня понятный, слишком комфортный. А мне нужен вызов. Вызов — это Камиль. И не нужно терзать себя чувством вины, как бы горько сейчас не было. Ильдар еще обязательно найдет свое счастье. В сложившейся ситуации может быть даже скорее.
Промокнув глаза, я снова берусь за телефон.
Не для того, чтобы звонить Камилю, а чтобы вызвать такси. У нас ведь отношения, так? Значит, можно заявиться и без приглашения. Не могу я торчать дома, зная, что ему сейчас плохо.
Вручив водителю чаевые за скорость (он довез меня до пункта назначения за пятнадцать минут), я быстро иду к знакомому подъезду. Ауди Камиля стоит во дворе. Консьерж пропускает меня без лишних вопросов — за последнюю неделю я успела тут примелькаться. Поднимаюсь на нужный этаж, звоню.
Камиль открывает дверь почти сразу, приподнимает брови.
Мол, ты как здесь очутилась? В последнее время я все чаще восхищалась тем, как хорошо ему удается выглядеть в своем возрасте. Так вот сейчас он выглядит постаревшим лет на пять.
— Я знаю, что ты с Кариной, но ты не брал трубку, поэтому я просто решила заехать, чтобы поддержать, — выпаливаю я и, не дожидаясь ответа, перескакиваю порог, чтобы его обнять.
Мышцы его плеч каменеют. Проходит несколько секунд перед тем, как Камиль обнимает меня в ответ.
Я чувствую, как его лицо утыкается мне в волосы и как глубоко он дышит. Он ничего не говорит вслух, конечно, но и нужно. В этой сцене мне достаточно всего.
— Я знаю, что тебе тяжело, — шепчу я, задыхаясь от прилива новых, доселе неизведанных чувств. — Но он обязательно успокоится. Вы же братья... Все будет хорошо.
42
— Ладно, я пойду, — говорю я немного смущенно после того, как Камиль выпускает меня из объятий. — Может быть, мой таксист не успел далеко уехать.
