Крошечные ростки вины за секунду увеличиваются до размеров пышного папоротника.
— Других вакансий не нашлось? — медленно, слишком медленно произносит Камиль, повернувшись в мою сторону.
Не то, чтобы в его тоне есть что-то угрожающее, но предплечья все равно покрываются мурашками. Я моментально вспоминаю, что передо мной сидит человек, державший в страхе целый район, и оттого реагирую неожиданно резко:
— Надеюсь, ты не собираешься указывать мне, что делать.
Челюсть Камиля напрягается так, как если бы он пытался прожевать дюжину грецких орехов в скорлупе.
— А я разве пытаюсь? Лишь задал вопрос.
Здесь мне приходится воззвать ко всей своей выдержке, чтобы взять себя в руки и не продолжить неожиданно начавшуюся перепалку. А чего я, собственно, так разволновалась? Ведь с самого начала было ясно, что Камиль не кинется поздравлять меня с новым назначением. Главное, помнить, что я имею право поступать, как вздумается. На одно колено он пока не вставал и в вечной любви не клялся.
— Другие вакансии не представлялись настолько перспективными, — уже спокойнее говорю я. — У меня есть определенные запросы.
— И какие из твоих запросов удовлетворил Погорельцев?
Мне чудятся нотки ревности в голосе Камиля, но я списываю это на разыгравшееся воображение. С чего бы ему ревновать меня к стареющему обрюзгшему мужику, который ему в подметки не годится во многих смыслах?
— Самые основные. Его проект кажется действительно интересным, а это значит, что мне не будет скучно.
А еще он готов хорошо платить.
— Если тебя не устраивала зарплата в «Холмах» и автосалоне, ты могла бы просто сказать, — холодно раздается в ответ."
"Глубоко вздохнув, я отворачиваюсь к окну. Как бы я ни восхищалась умом Камиля, его твердолобость порой приводит меня в недоумение. Он до сих пор считает, что все упирается в деньги и не понимает, что я сбежала из-за него?
— Опыт показывает, что не стоит совмещать рабочее с личным. Я говорила, что в Холмы не вернусь.
— Ты собираешься работать на нашего конкурента. Как прикажешь к этому относиться?
— Так же как я отнеслась к тому, что ты не пришел на мой день рождения, — вновь не сдержавшись, огрызаюсь я. — Принять и простить.
В салоне вновь повисает тягостное молчание, одновременно с которым Ауди набирает скорость. Я уже жалею о том, что не придержала новость до более подходящего момента. Реакция Камиля закономерна, но я к ней совсем не была готова.
